На стрелку с ангелами - Дарья Калинина

Васькин удовлетворенно кивнул и велел своим помощникам идти за Вадимом.

Но стоило им уйти, как на Елизавету Федоровну напал мандраж.

– Пожалуйста, сходите со мной! – вцепилась она в подруг. – Как представлю, что сейчас я увижу человека, убившего Ирочку, просто ноги подкашиваются.

– Не бойтесь, он не сможет вас увидеть.

Васькин подробно описал Елизавете Федоровне предстоящую процедуру опознания. Он особо подчеркнул, что у них в отделении после проведенной тут реконструкции имеется специальная комната, разделенная на две части особого вида стеклом.

– У нас теперь все, как на Западе. Вы сможете увидеть преступника, а он вас нет. И услышать он вас тоже не сможет. Таким образом, риск и неприятные переживания для вас лично сведены к нулю.

Но Елизавета Федоровна все равно нервничала. Поэтому подруги вопросительно взглянули на Васькина.

– Ладно уж, – проворчал он. – В порядке исключения. Но только вы не должны отвлекать свидетельницу.

Так подруги смогли увидеть Вадима. По всей видимости, он провел в отделении всю ночь, потому что вид у него был помятый, щеки покрылись щетиной, а взгляд из наглого и самоуверенного сделался растерянным и жалким. Просто удивительно, как одна ночь в заключении может сильно изменить человека.

Вадим стоял вторым от начала шеренги из шести человек. Больше Васькин не сумел найти добровольцев для опознания.

– Узнаете вы кого-нибудь из этих людей?

– Да, – бестрепетно кивнула головой Елизавета Федоровна.

– Кого?

– Слева. Второй слева.

– Вы уверены?

– Да, это он.

– Прошу занести показания свидетельницы в протокол! – торжествующе возвестил всем Васькин. – Она опознала задержанного!

Нагнувшись к микрофону, Васькин сказал:

– Всем спасибо. За исключением задержанного, все остальные могут быть свободны.

После чего следователь тепло поблагодарил Елизавету Федоровну за помощь следствию и попытался попрощаться со старухой. Но не тут-то было. Бабка вцепилась в него мертвой хваткой.

– Я хочу знать, что скажет этот мерзавец! У нас в доме в ту ночь был он! И я хочу понять, почему он напал на мою племянницу! Зачем он убил Ирочку? Они ведь даже не были знакомы между собой!

Напор старухи был до того силен, что следователь растерялся.

– Ну, посидите тогда в коридоре, – предложил он ей. – Возможно, вам еще придется поучаствовать в очной ставке с ним. Вы не против?

– Не вопрос! Готова на что угодно, лишь бы злодей, отправивший мою Ирочку в могилу, оказался бы за решеткой!

– Должен вас предупредить, это может оказаться для вас тяжелым испытанием. Человек этот, насколько я успел в нем разобраться, обладает необычной способностью больно ранить словом.

– Мне все равно! Пусть говорит, что хочет, но я должна знать, зачем он убил Ирочку!

Потянулись томительные часы ожидания. Допрос Вадима затянулся дольше, чем ожидали подруги. И когда Васькин появился в коридоре, подруги с нетерпением подскочили к нему:

– Ну как?

– Плохо, – откровенно признался им Васькин. – Обвиняемый потребовал себе один звонок. И так как при задержании он этим обстоятельством не воспользовался, мне пришлось предоставить ему такую возможность.

– Кому же он позвонил?

– Своему тестю, я так понимаю. Потребовал у него для себя адвоката.

– Тогда все в порядке, – улыбнулась Кира. – Иоанн Варфоломеевич не даст Вадиму никакого адвоката.

– Я тоже думал, что отношения между ними более чем напряженные. Все-таки парень обвиняется в убийстве своей тещи. А поди же ты…

– Что? – насторожилась Кира. – Адвокат все-таки будет?

– А чего я в коридор выперся? Покурить? Давно уж бросил. С такой работой последнее здоровье и без курения растеряешь.

– Значит, вы…?

– Адвоката иду встречать.

– Но как же так? – растерялись подруги. – Отец Тильды всячески давал понять, что мечтает избавиться от зятя. А тут такой отличный шанс. И он его упустил?

– Более того, Вадим потребовал самого лучшего адвоката. Фамилия у него Рвачев, надо сказать, очень характерная фамилия.

Рвачев? Эта фамилия отчего-то была знакома подругам. Кто же при них упоминал этого адвоката?

– Этого адвоката наняли Пете, – шепнула Леся, и в голове у Киры мигом прояснилось.

Конечно, об адвокате по фамилии Рвачев подругам говорила бабушка их бывшего одноклассника – Пети. Покойного ныне, увы. Нехорошие предчувствия шевельнулись в душе у подруг. А Васькин еще и подлил масла в огонь:

– Я этого типчика хорошо знаю! Он крючкотвор, каких свет не видывал. В любом деле может зацепку найти, чтобы судебное слушание отложить или даже и вовсе отменить. Жуткий тип, бр-р-р! И подлый! Сколько он мне крови попортил. Я бы ему и тухлого яйца подержать не доверил. А вы говорите, курить я вышел!

Ничего такого подруги не говорили, но сейчас спорить со следователем не стали. Их терзал другой вопрос:

– Как же все-таки произошло, что Вадим получил этого адвоката? Мы были уверены, что между ним и Иоанном Варфоломеевичем идет откровенная война.

– Мне показалось, что сперва тесть и не хотел ему помогать. Говорил с Вадимом очень грубо. Даже назвал его убийцей, хотя еще ничего не доказано. Но потом он и тон сменил, и насчет адвоката передумал.

– Почему? Что произошло?

– Это произошло после того, как Вадим сказал одну фразу: «Либо адвокат, либо я начинаю говорить о розе».

– Какой розе? – насторожились подруги.

– Я бы тоже хотел это знать.

– Может, о той розе, чье изображение вы нашли на теле у тети Лали?

И на ее письменном столе, в пыли.

– Вот и я о том же самом думаю, – кивнул головой Васькин. – Может, при случае спросите это у вашего Иоанна Варфоломеевича? Потому что он-то, судя по всему, отлично знал, о какой розе идет речь. Ведь после этого не прошло и минуты, как разговор закончился, а Вадим снова обрел былую наглость и заявил мне с уверенностью, что адвокат прибудет в течение получаса. И что мне можно уже идти его встречать.

Ссутулившись, Васькин произнес, отчетливо скрипнув при этом зубами:

– Ну, вот я и пошел от греха подальше. А то, если бы остался, своими руками мог прикончить наглеца.

Адвокат для Вадима и впрямь прибыл очень быстро и немедленно прошел в кабинет следователя, прочно застряв там на непозволительно долгое время. Подруги же остались в коридоре, ломая себе головы над тем, что сказал им следователь. Что за розу имел в виду Вадим? И почему дядя Иоанн так боялся упоминания об этом в сущности безобидном и даже очень красивом цветке?