Последний путь под венец - Елена Логунова

– Щас помру, – пожаловался похмельный слесарь замочной скважине, после чего застонал и зажмурился. Острый белый свет в конце замочноскважинного туннеля больно сверлил мозг.

– Кто там? – грозно спросили из туннеля.

– Я тут, – язвительно, но недостаточно громко ответил страдающий Геннадий.

Согнувшись пополам, он выпал из ограниченного поля зрения дверного глазка.

– Кто – я? Человек-невидимка? – тоже съязвила Ирка.

– Где человек-невидимка?

Похмельный слесарь, не разгибаясь, покосился вправо-влево, но человека-невидимку, естественно, не увидел.

Ирка, которая тоже никого не видела, спросила:

– Или вы карлик?

– Я слесарь, – доверительно шепнул Геннадий, осторожно прислонив лоб к приятно холодному металлу двери.

На протяжении примерно тридцати секунд осторожная Ирка размышляла, не потребовать ли ей предъявления документов, и решила, что делать этого не стоит, потому что какие у слесаря могут быть специальные документы – отвертка, молоток и плоскогубцы, вот его документы. Затем дверь широко распахнулась.

Согнутый первой буквой собственного имени Геннадий, потеряв точку опоры, нырнул в прихожую и боднул клетчатый фартук, под которым оказалось что-то такое твердое, словно долгожданного слесаря вышел встретить робот с планеты Железяка.

Череп Геннадия, обещавший взорваться, обещание сдержал, и сраженный слесарь пал, свалив тяжелый чемоданчик с инструментом на босую ногу и.о. хозяйки.

Сразу за углом оказались бетонные ступеньки. С одной стороны их ограничивала глухая стена здания, а с другой – плотные кусты. Лесенка стекала вниз крутой волной и вливалась в кривую дорожку, убегающую за длинный ряд железнодорожных контейнеров. Дама в шляпе следовала тем же маршрутом и, отставая метров на двадцать, я вынужденно смотрела на нее свысока и потому могла видеть только желтую тарелку просторного головного убора.

Соломенная шляпа плыла неторопливо. Я с легкостью могла бы ее догнать, но не рисковала этого делать из опасения быть замеченной. Вздумай дама оглянуться, она бы непременно увидела меня. А зазоры между контейнерами были слишком узкие, чтобы в случае необходимости спрятаться в ближайшей щели.

К тому же я оказалась не готова к ведению наружного наблюдения – в частности, не выключила мобильник! Телефон затрезвонил, едва я зашагала по лестнице.

Я быстро присела, чтобы меня не видно было за кустами, и сердитым шепотом спросила:

– Чего надо?!

Звонила Ирка.

– Ты только не волнуйся, – сказала она так небрежно, что я сразу же встревожилась. – Так получилось, что трюк с тазиком все-таки состоялся, хотя я не хотела, честное слово, он сам разбился!

– Тазик? – я приподняла брови.

Чего-чего, а бьющихся тазиков у меня в доме совершенно точно не было!

Тем не менее воображение услужливо нарисовало гигантскую супницу лиможского фарфора.

– Нет, слесарь, – ответила Ирка.

– Слесарь разбился? – переспросила я, уже изрядно замороченная. – А с тазиком что?

– А тазик не разбился, он ведь железный! – вроде обрадовалась подружка.

– Тазик железный, а слесарь нет, – повторила я, пытаясь найти мистическую связь между первым и вторым. – Ирка, ты что – стукнула слесаря тазиком?!

– Да он сам стукнулся, так уж вышло, чего теперь об этом говорить, ты мне лучше скажи, что мне делать? – зачастила подружка. – Снова «Скорую» вызывать? Он с виду-то целый совсем, но лежит, глаза не открывает и молчит, только стонет.

– Значит, живой и в сознании, уже хорошо, – я мелко перекрестилась. – Ир, ну, погоди тогда со «Скорой», не создавай моей квартире дурную репутацию филиала Бермудского треугольника, где гибнет все живое! Попробуй сама его как-то поднять, оживить, нашатырным спиртом, что ли…

– Насчет спирта – это мысль!

– А меня пока не дергай, пожалуйста, я тут как раз по следу иду, а ты звонишь и выдаешь объекту мое присутствие! – попросила я, успокаиваясь. – Ты лучше эсэмэски мне отправляй, если что-то срочное.

На всякий случай, я переключила телефон в режим вибрации, и он затрясся, самопроизвольно выползая из узкого джинсового кармана, буквально через минуту. Я как раз успела спуститься к контейнерам и спряталась за первым из них.

Это была не Ирка. Пришла эсэмэска от спортивного магазина «Первый дивизион». На экране телефона отобразилось только начало сообщения: «Седьмой еж». Время для срочных новостей из мира животных было неподходящее, но я заинтриговалась. Тем более что никаких сообщений о предыдущих шести ежах я никогда не получала. Бросив быстрый виноватый взгляд на удаляющуюся шляпу, я спешно открыла сообщение и узнала, что «Седьмой ежегодный забег RUN ASICS приглашает желающих на регистрацию».

– Что вы мне голову морочите! – рассердилась я, спрятала мобильник в карман, прошла несколько метров и снова почувствовала вибрацию.

Вот теперь это была Ирка. На дисплее мобильника высветился входящий номер и под ним – начало текстового сообщения. Как обычно, в рамочке поместились только первые десять символов, и анонс опять получился увлекательный: «Слесаря спа»!

Со СПА-процедурами слесарь монтировался еще хуже, чем с тазиком, и меня снова накрыл приступ жгучего любопытства. Хоть и не собиралась я пока читать всю эсэмэску, а не выдержала и все-таки открыла сообщение.

«Слесаря спас Кутузов!» – любезно проинформировала меня подруженька.

– Бред какой-то! – простонала я, а потом поняла, что Ирка имела в виду не самого русского полководца, который вряд ли стал бы размениваться на спасение фигуры менее значительной, чем Родина-мать, а одноименный коньяк. – Значит, без спирта все-таки не обошлось…

С облегчением выбросив из головы беспокойство о здоровье раненного в голову тазом слесаря, я заторопилась вдогонку за дамой в шляпе. Она уже свернула за угол.

Я с ускорением побежала вдоль шеренги контейнеров и в самом ее конце споткнулась, увидев нечто неожиданное и неприятное.

Крайний в ряду лабаз был, во-первых, открыт, а во-вторых, сплошь увешан дешевыми товарами для летнего отдыха: надувными кругами и матрасами, полотенцами с нарисованными на них красотками и дельфинами, купальниками невообразимых фасонов и расцветок и ПЛЕТЕНЫМИ ШЛЯПАМИ! Среди прочих образчиков полезного рукоделия из соломки присутствовал и головной убор мультипликационного чучела Страшилы – широкополая шляпа с искусственным цветком подсолнуха.

Я резко затормозила, остановилась и с тоской посмотрела на этот дивный аксессуар. Стало быть, я ошиблась, думая, что это уникальная вещь!

– Хорошая шапка, двести рублей, но отдам за сто пятьдесят, – перехватив мой печальный взгляд, сказала луноликая дева с раскосыми глазами.

Я прошла чуть дальше, заглянула за угол и увидела вереницу шатров и палаток, охраняемых желтолицыми потомками вьетконговцев, и – в отдалении – машину такси с открытой задней дверцей. В проем синхронно втягивались соломенная шляпа с подсолнухом и стройная нога в серебряной босоножке. Дверца захлопнулась, такси укатило.