Последний путь под венец - Елена Логунова

Несанкционированного вторжения Ирина не боялась: слесарь Геннадий при поддержке «Кутузова» успешно поменял дверной замок. Уверенная в крепости обновленных рубежей, Ирина Максимовна помалкивала, и напрасно Алексей Юрьевич взывал со странно похрустывающего коврика: «Откройте, милиция!» – к нему были глухи и немы.

Капитан Игнатов даже не подумал, что у приличных людей из двадцать третьей квартиры появились причины опасаться милиции.

Капитан Игнатов ничего не знал о превращении предметов быта в орудия ближнего боя, а квартиры в целом – в филиал Бермудского треугольника!

Он временно отступил от неприступной двери, сходил пообщаться с жильцами на втором этаже и примерно через полчаса – Ирина Максимова как раз успела успокоиться – вернулся к соседям бабушки Хлоповой.

Бегая по ступенькам то вниз, то вверх, Алексей Юрьевич устал, запыхался и снял фуражку. Поэтому вместо сверкающей кокарды слегка одуревшая от волнения Ирина Максимова увидела в глазок блестящий потный лоб и на этом шатком основании решила, что милиционер по души невольных преступниц послан какой-то новый, не тот, что в прошлый раз. Тем более что теперь Алексей Юрьевич покрикивал по-другому: не «Откройте, милиция!», а «Это участковый, откройте!». Общий для слоганов императив Ирина Максимова упорно игнорировала.

Участковый, не знающий, с кем он имеет дело, вполголоса несправедливо и обидно обругал подслушивающую и подсматривающую Ирку старой дурой, после чего отправился охватывать своим вниманием жильцов на первом этаже.

Еще одна получасовая передышка немного успокоила Иркины нервы, но не Иркину совесть, и третье явление Алексея Юрьевича, для некоторого разнообразия осуществленное под девизом «Это капитан Игнатов, откройте!», также ни к чему не привело. Участковый окончательно удалился, унося в горячем сердце вполне сформировавшийся образ глухой и упёртой бабки, которую и захочешь уберечь от неприятностей, а она фиг даст это сделать, старая маразматическая курица!

Ирина же Максимова осталась при убеждении, что последовательное появление милиции вообще, участкового в частности и лично капитана Игнатова суть знамение недоброе, даже хуже, чем зловещий кришнаитский гороскоп Насти Кругловой. А минут через десять, как будто отреагировав на мысленный сигнал, объявилась сама Настасья. Она никак не могла дозвониться подруге-начальнице на мобильный, поэтому звякнула домой. Звякнуть было совершенно необходимо, чтобы сообщить срочную и важную новость.

– К нам приходили из милиции! – доложила Настя. – Спрашивали Елену!

– И что?! – встревожилась Ирка.

– И ничего! А что? Она же на больничном.

– Плохо дело, – пробурчала Ирка, имея в виду не столько состояние здоровья больной, сколько общую ситуацию.

Телефон опять зазвонил.

– Алло? – опасливо спросила Ирка.

– Ириш, привет, как дела, а Лена дома? – весело застрекотала Ларочка Лазарчук. – А ты не знаешь, что у нее с телефоном? Серега ей звонил, звонил, а абонент все недоступен. Она, случайно, номер не поменяла?

– Нет, – ответила Ирка и соврала: – Ты извини, у меня молоко убегает!

Убегать надо было не молоку. Ирке стало ясно, что из дома надо убираться ей самой, да побыстрее. В кладовке она выбрала вместительную и неброскую сумку, в которую побросала все то, что сочла предметами первой необходимости для благородный дамы в бегах, плюс еще пару бутербродов. В собственную сумку собрала свои личные вещи.

Посмотрев в глазок, она никого не увидела. Ирка бесшумно открыла новый замок, выглянула за дверь, прислушалась, но ничего подо-зрительного не услышала. Бойцы ОМОНа еще не стучали по лестнице тяжелыми ботинками, и автомобиль с зарешеченными окнами еще не рычал во дворе.

Ирка закрыла дверь, сбежала по лестнице, с треском проскочила за угол дома напрямик, сквозь жасминовые кусты, и, уравновешенная двумя пухлыми сумками на плечах, аки девушка с коромыслом, поплыла по улице с видом самой невозмутимой скромности.

Крошечная кондитерская на ближайшем перекрестке показалась ей наилучшим местом для засады. За тонированными стеклами витрины саму Ирку с улицы было не видно, а для нее единственная дорога к дому подруги была как на ладони.

Возвращаться домой мне пришлось на трамвайчике, потому что денег в кошельке осталось очень мало. В последнее время я злоупотребляла поездками на такси, а это удовольствие не из дешевых.

Выйдя из вагона, я топала с трамвайной остановки в сторону дома, мысленно упрекая себя за то, что не догадалась натрясти наличности с кредитки. И ведь была не где-нибудь, а в банке, и как раз по вопросу, связанному с банкоматами!

– Стой! – неожиданно скомандовал знакомый голос.

Я остановилась, медленно повернула голову на звук и увидела за приоткрытой дверью кондитерской «А-ля Франсе» половинку физиономии, тоже вполне знакомой. Французского шика и шарма в ней не было и в помине: губы дрожат, щеки трясутся, косметики – ноль граммов, единственный цветовой акцент – зеленый фингал под глазом. С такой рожей разве что в доках Марселя на стреме стоять!

– Быстро заходи сюда!

Я пожала плечами – мол, не вижу, почему бы благородной даме не зайти в кондитерскую? – и поднялась по ступенькам к двери.

Ирка попятилась, пропуская меня в помещение, и сразу же закрыла дверь.

– Идем, – она потащила меня за столик. – Ешь!

– Может, пополдничаем дома? – засомневалась я.

Денег в кошельке осталось совсем чуть-чуть, а Ирка набрала пирожков, как на деревенские поминки!

– Ешь, – повторила подруга, придвигая ко мне тарелку. – Боюсь, домой ты еще не скоро попадешь. Может быть, через несколько лет!

Я положила едва надкушенный пирожок:

– Это еще почему?

– А потому, что к тебе милиция приходила. Три раза домой, один раз на работу, и еще Лазарчук тебя ищет, никак дозвониться не может.

– У меня мобильник разрядился, – объяснила я.

Ирка кивнула и похлопала ладонью по сумке на соседнем стуле:

– Я упаковала твое зарядное устройство!

Я покосилась на пухлую сумку – мою собственную, между прочим, отличную зимнюю сумку из черной кожи. Только на прошлой неделе, когда резко потеплело, я сменила ее на летнюю белую.

– А что еще ты упаковала?

– Смену белья, косметику, документы, твой любимый нетбук, маленький фен и деньги из копилки.

– Купальник положить не догадалась?

– Нет. – Ирка расстроилась, но быстро нашла решение:

– Купальники купим по дороге! Ты ешь, ешь, нам еще к автомеханику надо заехать, машину мою забрать. Ее уже починили.

– А вот это хорошая новость! – кивнула я и плотно взялась за пирожок.

Добрая подруга еще не поинтересовалась, куда именно мы поедем, но я-то знала, что путь нам предстоит неблизкий.