Потерянные души - Майкл Коллинз

Через несколько часов я использовал свое право на один телефонный звонок и позвонил Лойс. Она ответила. По ее голосу я понял, что она знает, где я нахожусь. Должно быть, ей сказал шеф.

Лойс сломалась. Она всхлипнула и судорожно вздохнула.

— Я твердила себе, что не заплачу. Господи Боже. Погоди секунду. — Она высморкалась и снова всхлипнула.

У меня внутри словно все кровоточило. Я весь дрожал. В голове у меня стучало, какого черта я дожидался Кайла на дороге, как я мог допустить, чтобы меня там увидели?

Лойс сказала:

— Я хочу тебе задать вопрос, Лоренс. Та история, которую ты мне рассказал про свою жену… Почему ты не сказал, что захватил с собой пистолет? Как ты мог целиться в свою жену, когда твой сын прятался позади нее?

— Лойс, пожалуйста…

Лойс повысила голос:

— Просто ответь мне. Как ты мог?

Продолжение все того же допроса. Думается, если набрать и выстроить в цепочку достаточно совпадений, проследить какое-то количество поступков любого человека, то обязательно выявятся какие-то подозрительные схемы.

— Почему ты вызвал меня в хижину? Как ты мог не заметить Макса, пока я не приехала? Ну, каким образом? Просто ответь мне, черт бы тебя побрал! — Я услышал, как отчаянно она плачет.

Я наклонился к телефону и сказал негромко:

— Ты обвиняешь меня в том, что я убил Макса?

Лойс сопротивлялась, всхлипывая в трубку.

— Я просто прошу тебя быть со мной честным. Ты сжег свою хижину?

— Нет.

— Но заявку на получение страховой премии ты, однако, заполнил, верно?

— Да.

— Зачем?

— Не знаю…

Полицейский указал на часы.

— Лойс, послушай меня, прошу тебя, пожалуйста. Я не знаю, сколько времени мне полагается на этот звонок. Нужно, чтобы ты подыскала мне адвоката, ведущего уголовные дела.

Лойс заколебалась.

— С какой, собственно, стати?

Я сказал:

— Никакой причины я придумать не могу.

В тишине я услышал, как Лойс справляется с собой. Она сказала:

— Очень надеюсь, что в твоих словах была хоть какая-нибудь правда. — Ее голос стал спокойнее, но все еще дрожал.

— Будь я виновен, я бы не взял твои деньги. Клянусь тебе на десятке Библий, так я с тобой не поступил бы.

Под вечер я встретился с моим адвокатом, типом по имени Хейден Милс, одетым в плохо сидящий коричневый костюм и разящим дешевым лосьоном. Похоже, он стоил не дорого. Мы разговаривали в моей камере — комнатушке с керамической дырой в углу, выдававшей себя за унитаз, раковиной и металлической кроватью.

Хейден изложил мне вкратце, чего следует ожидать. Я задержан на сорок восемь часов, в течение этого срока я должен предстать перед судьей, мне будут предъявлены обвинения и назначена сумма залога, либо меня освободят. Затем он сказал:

— Для начала пройдемся по вашему допросу полицией. Что конкретно они вам вменяют?

Я сказал:

— Мошенничество со страховкой. И поджог… Это связано с моей попыткой получить страховую премию после пожара, спалившего мою хижину.

Хейден посмотрел на меня скептически:

— И все? Обвинение в попытке получить страховую премию путем обмана? И вас держат здесь за это?

В ту минуту я не мог заставить себя сказать что-то еще.

Хейден поглядел на дверь камеры.

— Послушайте, если вы не готовы говорить… — Он сделал движение, словно собираясь уйти.

Я сказал:

— Погодите! — Я поглядел на него. — Ладно… есть и еще кое-что. Меня обвиняют в шантаже.

Брови Хейдена изогнулись.

— Кого?

Когда я произнес имя Кайла Джонсона, Хейден вздрогнул.

— Того самого Кайла Джонсона, который убил свою подружку? Футбольной звезды?

— Того самого.

Хейден наклонился вперед:

— Кайл же мертв.

— Его отец. Эрл. Он меня обвинил.

— В чем конкретно?

Я вздохнул, покачав головой.

— Сколько у вас в запасе времени?