Шакалы - Николай Леонов

Так могущественный таинственный подполковник Фокин познакомился с осколком чеченской войны Игорем Смирновым. Подполковник считал, осколок еще не долетел до цели, но может долететь и поразить, нужен толковый руководитель движения.

* * *

В мае в Москве стало неожиданно по-летнему жарко. Гуров, который жару терпеть не мог, стал чаще сидеть в прохладном кабинете, находил для себя отговорки, не ездил в город, а когда выбирался, просил Станислава подвезти, словно не имел своей машины или не умел водить.

Отношения с Батулиным складывались трудно. Гуров давить не хотел, а майор изображал непонимание, держался ровно, спокойно, но информацию о Фокине выдавал по капле. Сыщик был терпелив, каждую каплю рассматривал под микроскопом и к концу апреля уже имел достаточно хорошее представление о подполковнике. О его характере, привычках, частично даже о намерениях. Чем больше Гуров узнавал, тем больше убеждался: объект выбран верно, сегодня скромный подполковник мощнее министров, помощников и генералов. Сыщику стало ясно: Фокин готовит заговор, но кто, кроме Батулина, который был не шестеркой, но и картой явно не козырной, помогает Фокину, входит в его команду, каковы цели подполковника, Гуров определить не мог.

Фокин сблизился с Николаем Алентовым, через него познакомился и часто встречался с кандидатом в Президенты Евлампием Дубовым, который согласно различным социологическим опросам неуклонно набирал очки, но так безнадежно отставал от двух лидеров, что говорить о Дубове как претенденте на президентское кресло было несерьезно.

Гуров изредка бывал у Горстковых, которые неизменно принимали его радостно, искренне, радушно. Юлия звонила часто, а две недели назад неожиданно прилетела в сопровождении двух каких-то парней-близняшек, в которых Горстков по описанию Гурова без труда узнал бойцов Льва Бунича.

Выглядела Юлия великолепно, ровный неяркий загар, глаза ясные, движения легкие и четкие. Но мать с отцом почувствовали, что дочка отдалилась, смотрит на них как на чужих, а на свой дом – как на гостиничный номер, в котором переночевала, пора и честь знать.

Но отец с матерью были так довольны ее внешним видом, здоровьем, что на остальное внимания особо не обращали. Когда они начали уговаривать ее повременить с отъездом, Юлия твердо сказала:

– Доктор отпустил меня на двое суток, учитывая дорогу и разницу во времени, так успеваю только-только. Да и душно у вас, я живу в тайге, неподалеку от моего бунгала медведица с двумя медвежатами обосновалась, наверное, скучает.

– Дочка, да что же ты там делаешь в тайге целыми днями? Так и с ума сойти можно!

– Это здесь с ума сойти можно, в тайге нельзя, там интересно. Есть одна идея, – может быть, продолжу свое образование, но не в Москве. Осенью буду поступать, а потом посмотрим, может, переведусь.

Гуров, выслушав рассказ Горстковых, усмехнувшись, сказал:

– Значит, Москву посетили Левый и Правый. Они вам понравились?

– Очень! – Нина Дмитриевна даже всплеснула руками, а хозяин сдержанно улыбнулся. – Хорошие мальчики, только слишком молчаливые, словно немые.

– Мальчики, – хмыкнул Гуров. – Они работают телохранителями, но вообще-то профессиональные бойцы. Очень профессиональные, я таких больше и не знаю, а я в силу своей профессии перевидал этой публики более чем достаточно.

Хозяйка ахнула, а Горстков нахмурился и сказал:

– Лев Иванович, а ваша работа продвигается или застряла?

– Именно продвигается, но так медленно, на глаз и не определишь. Я встретился с очень умным, осторожным, крайне опасным человеком. Уверяю, ваши деньги расходуются аккуратно и не зря.

– Деньги! – Горстков махнул рукой. – Самая дешевая вещь в мире. Он опасен для кого? Для меня, семьи или политиков?

– Я бьюсь над данным вопросом, точного ответа пока не имею. Убежден, что в ближайшее время ответ получу, тогда мы с вами, Юрий Карлович, встретимся, решим, как вести себя дальше. Мне одному данный человек не по зубам.

– Вам не по зубам? Ну-ну, подождем, может, вдвоем мы его одолеем.

– Будем надеяться. – Гуров раскланялся и ушел.