Когда придет твой черед - Марина Серова

Ивановы занимали особняк в приятном районе. Гостей было немного, все сплошь друзья Романа с женами. Говорить с ними мне было не о чем, поэтому я пристроилась рядом с Кирой и потягивала безалкогольный коктейль. Хозяйка приема выглядела чудесно. Она восседала в просторном кресле, а муж то и дело подавал ей то стакан с соком, то платок — в общем, окружал всяческой заботой.

— Женя, я такая счастливая! — сияя глазами, сообщила мне Кира. — Даже хорошо, что у нас тогда с Иннокентием Васильевичем не получилось, правда? Ой, плохо так говорить, но я, честно, рада. Это ЭКО — такая гадость… как вспомню… И Нинель Васильевна была против…

— Против чего? — Я едва не подавилась коктейлем.

— Против того, чтобы делать ЭКО. Она прямо сама не своя была. Говорила Кеше: «У тебя своя дочь растет, а ты монстра из пробирки хочешь зачать!» Брр!

И Кира передернула плечами.

— Правда? Как интересно…

Я допила коктейль, еще немного потолкалась среди гостей для приличия, чмокнула Киру в щеку и отчалила.

Путь мой лежал в сторону хорошо знакомой заправки. Сегодня здесь кипела жизнь — заправлялся какой-то случайный «жигуленок». Я дождалась, когда он уедет. Шмага встретил меня довольной улыбкой:

— Пришла-а? Пришла к старику? Цып-цып-цып!

— Хватит, а? Не надоело цирк устраивать? — поморщилась я. — По делу приехала. Давай свой дайджест…

Я села на офисный стул, а Шмага уселся на диванчик и принялся излагать. Еженедельный «дайджест», за который я платила, состоял из случайных сведений, относящихся к чему попало. Вишня сцепился с молодым отморозком по кличке Борзый, и тому уже недолго гулять по земле. В городе появились залетные варяги из Самары: точат зубы на наш речной вокзал и, кажется, его оттяпают — знают, кому и сколько сунуть в лапу. Гапон хочет себе центр «Тарасов-Тачка» и уже предпринял некоторые шаги…

Я слушала, прикрыв глаза. Честно говоря, мне не настолько была интересна эта информация — я все-таки не служу в полиции, но иногда там проскальзывало что-то чрезвычайно полезное для моей работы. Ведь мне еще жить и работать в Тарасове, так что лучше знать, что тут творится… Да честно говоря, мне было просто интересно. И меня ничуть не расстраивала мысль, что, вероятнее всего, делая дайджест для других клиентов, Шмага вставляет туда информацию и обо мне.

Я уже шла к машине, когда Шмага откашлялся, харкнул себе под ноги и сказал:

— Кстати, Сусанну видел на днях. Она ко мне заезжала. Мои ребятишки ей масло сменили, то да се…

— Сусанна? К тебе? Зачем это?

— Хе-хе! Машинку новую показать. Вот зачем! Вся такая из себя барыня! На плечах шуба, в ушах брюлики, на пальцах кольца! Тачка — «Мицубиси», не хвост собачий… говорила, что скоро уедет из города. Купит дом в Сочи…

Очень интересно…

Я решила навестить бывшую королеву красоты. Сусанна жила затворницей, нигде не показывалась… А теперь купила машину и собирается резко изменить жизнь. Что это на нее нашло? Откуда у домработницы деньги? Признаю, Серебряк хорошо ей платил. Есть еще драгоценности… Но дом ей не принадлежит, и никаких источников дохода у бывшей домработницы нет. Последнее время ей вообще никто не платит — просто позволяют жить в доме, присматривая за порядком…

Дверь особняка оказалась не заперта. Я шагнула через порог. Что-то случилось — это я поняла сразу. В доме пахло смертью.

Сусанну Ивановну я нашла внизу, в подвале. Бывшая королева красоты ничком лежала на полу. Она перекрасила волосы в белый цвет — он был в моде в тот год, когда Сусанна завоевала свою корону. Теперь в волосах расцвел алый цветок — так выглядело место, куда ее ударили. Я прислушалась, но в доме было тихо. Убийца явно давно покинул особняк. Да и кровь на полу успела свернуться…

В этот момент Сусанна застонала и открыла глаза. Они с трудом сфокусировались на мне, и домработница прошептала:

— Это вы? Не уходите, не оставляйте меня одну…

— Не уйду, — пообещал я, набирая телефон «Скорой». Потом я опустилась на пол рядом с Сусанной. Трогать ее до приезда медиков я не хотела, травмы головы — штука непредсказуемая.

— Когда на вас напали?

— Не знаю… я лежу здесь так давно — целую вечность! — Голос домработницы был еле слышен. — Была среда…

А сегодня уже пятница! Прошло два дня. Если бы я не заехала в особняк — честно говоря, случайно ведь заехала, встревоженная словами Шмаги, — то Сусанна так и лежала бы на полу…

— Кто ударил вас, знаете? — спросила я, не особенно надеясь услышать ответ. Рана на затылке; скорее всего, домработница даже не видела нападавшего. А он решил, что прикончил жертву, и потому ушел.

— Конечно, знаю! — Голос Сусанны неожиданно окреп. Женщина попыталась подняться, но я только помогла ей перевернуться на спину, чтобы было легче дышать. — Это сделал Анатолий!

— Какой Анатолий? — удивилась я. Персонажа с таким именем в этой истории еще не было.

— Исаев. Муж Светы Серебряковой!

Я вспомнила глуповатое лицо отставного военного.

— С чего ему нападать на вас? — не поверила я. Может, у Сусанны бред? Хотя при травмах головы бреда не должно быть.

— Они убили Кешу! — простонала Сусанна.

— Кто?! — Я чувствовала себя идиоткой. А я этого очень не люблю.

— Светлана с мужем! Она же фармацевт. Изготовила яд и подменила Иннокентию пилюли от изжоги.

— Да что вы такое говорите, Сусанна? На дворе двадцать первый век! Ее бы немедленно вычислили!

— Не вычислили… Это был безвредный препарат, только вместе с алкоголем он давал реакцию на сердце…

Похоже на правду. Очень похоже. Все еще удивлялись, с чего это Серебряк помер, выпив стопку водки! Наверняка перед торжественным застольем принял таблеточку от изжоги… Все сходится.

— Откуда вы знаете?

Сусанна хватала ртом воздух. Женщина торопилась сказать мне все, что знает, и я не стала ее останавливать. Не знаю, выживет она или умрет. В любом случае чистая совесть ей пригодится…

— Я видела… только не поняла сразу, что это было. Я не успела ее остановить… Но потом решила — пусть я хоть что-то с этого получу.

— Вы шантажировали Светлану? — догадалась я.

— Она исправно платила, — Сусанна закашлялась, — а потом прислала Анатолия. Я впустила его в дом, а он напал на меня…

Домработница закрыла глаза. Я держала ее голову до приезда «Скорой». Сусанну погрузили на носилки и увезли, а я заперла дом, бросила ключ в почтовый ящик и поехала по еще одному знакомому мне адресу.

Нинель Васильевна была дома — в последнее время она вообще редко выходила, и даже для своих меховых салонов наняла управляющего. Вообще вся эта история обошлась Нинели дороже всех. Домработница Феня впустила меня в квартиру. Здесь уже не пахло дорогими сигариллами — в воздухе стоял привычный для жилища пенсионеров запах лекарств. Нинель сидела в кресле и смотрела в стену. Рыжина сошла с ее волос, и они теперь были полностью седыми.