Подвеска Кончиты - Анна Князева

«А что, если…» – в голове Семена Крестовского созрел фантастический план. Он представил себе, как подходит к камину, берет чугунную кочергу и с размаху бьет Рака по голове. Потом еще и еще раз… Мысленно замахиваясь кочергой, Крестовский мечтательно улыбался.

– С хорошими новостями пришел, Крест? – Вадим Николаевич смотрел на него, не оборачиваясь.

«Что за чертовщина!» – Крестовский не сразу сообразил, что лицо патрона – всего лишь отражение в зеркале.

– Ну, садись. Выпьешь чего-нибудь? – Рак подошел к барной стойке.

«Я не должен, не должен бояться!» – Крестовский непроизвольно кивнул. К горлу подкатила тошнота, привычный страх сдавил сердце.

Стакан с виски тяжело заскользил к нему по стеклянной столешнице, оставляя след, похожий на обмелевшую реку.

– Ах, черт! – хозяин дома раздраженно выкрикнул: – Дарина! Дарина, или кто там! Лена! Где ты?! Дура чертова… Лена!

– Я здесь! – чувствовалось, что его жена бежала по коридору и оттого запыхалась. Вид у нее был такой, будто она вот-вот хлопнется в обморок.

– Куда подевалась прислуга?

– Дарину я отпустила к врачу, у нее заболел зуб. А у Надежды Ивановны выходной.

В прищуренных глазах Вадима Николаевича разгорался садистский огонь. Взяв в руки стакан, он не спеша сел на диван.

– Были бы у тебя мозги, ты бы сообразила, что нельзя отпускать сразу двоих.

Елена молчала, только лицо становилось бледнее, и при каждом вздохе раздавался всхлип, похожий на тихий стон.

Вадим Николаевич спокойно наблюдал за ее мучениями.

– Если некому, кроме тебя, вытри сама.

– У меня ничего нет… Я не знаю… – маленькая грудь вздымалась все чаще, девушка на глазах теряла сознание, нащупывая рукой, на что опереться. Теперь отчетливо слышался болезненный свист ее тяжелого дыхания.

– А мне насрать. Сними блузку и вытри ею.

Девушка пошатнулась, послушно подняла руки, чтобы снять кофточку, и рухнула на пол. Скорчившись, она захрипела.

– Бери свой стакан, Крест, пошли отсюда, – Рак первым покинул комнату.

У входа в библиотеку он нехотя бросил охраннику:

– Вызови врача и отнеси «пшикалку». Там, в гостиной, у Елены приступ.

Охранник кинулся выполнять приказ.

– Что с ней? – Крестовский понемногу пришел в себя.

– Астма. – Патрон недовольно поморщился и сел в кресло. – Нужно было проверить ее у врачей, прежде чем жениться. Оплоша-а-а-л… В следующий раз умней буду. А ты, Крест, женат?

Впервые они заговорили о его личной жизни. Крестовский покачал головой. Страх на время оставил его. Вадим Николаевич нетерпеливо заерзал в своем кресле.

– А ну-ка, расскажи, расскажи… А я послушаю… Неужели один? Мне всегда казалось, что ты женат.

«Каза-а-алось! – мысленно огрызнулся Крестовский. – Тебе до меня и дела-то нет».

– Не женат, но живем вместе.

– Давно?

– Одиннадцать лет.

– Молоденькая?

– Моя сверстница.

Рак недоверчиво покосился:

– Да ну?

– Ей, как и мне, сорок.

– Геро-о-о-й… – Вадим Николаевич ухмыльнулся.

От обиды у Крестовского запылало лицо. «Педофил вонючий!» – он испытал невыразимое желание защитить свой выбор и свою не слишком удавшуюся жизнь.

– Она в цирке работала. Сначала на трапеции, потом, когда получила травму…

– Так-так… И что с ней случилось?

– Упала с большой высоты. Сильно покалечилась. Долго лечилась.

– Бедняжка… – Вадим Николаевич хлебнул виски и скорбно покачал головой.

– Когда мы познакомились, все было в прошлом.

– А что у тебя с той девчонкой?

Крестовский не сразу сообразил, что речь идет о Дайнеке. Его застали врасплох. Это была излюбленная тактика Вадима Николаевича.

– Проблемы больше нет, – ответил он с опозданием.

– Ты в этом уверен?

– Аб-со-лют-но! – на сей раз Крестовский действительно не сомневался в сказанном.

Но тут случилось то, чего он никак не ожидал.

– Как ее звали, эту девчушку?

– Людмила Дайнека.

– Так вот, чтоб ты знал, – Рак определенно смаковал ситуацию. – Она жива.

– Кто?

– Девчушка твоя – жива.

– Не-е-ет… – Крестовский непроизвольно ухмыльнулся. – Я уверен. Все кончено.

Вадим Николаевич поднял руку, рассматривая на просвет золотистую жидкость в своем стакане.

– Засунь свою уверенность себе в задницу! – Неожиданно он с силой швырнул стакан в дверь.

Раздался звон, и стеклянный витраж рассыпался на осколки. На звук тут же прибежал охранник.

– Пошел прочь!

– Слушаюсь.

Они снова остались вдвоем.

– Сейчас ты пойдешь домой, трахнешь свою циркачку и хорошенько пораскинешь мозгами, как поправить дело. Этот шанс для тебя последний.

Крестовский едва сдерживал себя, чтобы не побежать. Весь путь от дома до ворот его не оставляло ощущение, что в спину вот-вот выстрелят…