Лестница страха - Михаил Ежов

— Пожалуйста, — сказал он, пропуская их через турникет.

Полицейские поднялись на второй этаж. Шли уроки, поэтому в коридорах никого не было.

— Давай к директору заглянем, — предложил Смирнов.

Он подергал дверь, но она оказалась заперта.

— Пошли в учительскую.

В учительской полицейские застали завуча. Она сидела, уткнувшись в компьютер и обложившись бумагами.

— Здравствуйте, — проговорил Смирнов, останавливаясь на пороге.

— Здрасте! — неприветливо отозвалась завуч, подняв на него глаза.

— А директора нет?

— И не будет, — сообщила женщина, с явной досадой стукнув по клавише ввода. — Еще три дня. По крайней мере.

Полицейские переглянулись.

— А что случилось? — спросил Смирнов. — Заболела?

— Нет. На соревнованиях.

— Каких?

— По десятиборью.

— Ваша школа участвует? — Смирнов уже понял, что информацию придется вытаскивать клещами. И в час по чайной ложке.

— Да, поэтому и уехали.

— А какие классы?

— С девятого по одиннадцатый.

— И директор с ними?

— Говорю же: да! — Завуч откинулась на спинку кресла и недовольно воззрилась на полицейских.

— А кто еще из учителей уехал? — поинтересовался Смирнов, пару секунд подумав.

— Голобов и Викулов.

— Это преподаватели русского и физкультуры?

— Да.

— А учитель русского-то зачем? — удивился Дымин.

— Понятия не имею, — с досадой ответила завуч. — Вы что-то хотели?

— Да. Нам бы поговорить с детьми, у которых Голобов вел урок в среду.

— Говорили уже. Приходили от вас. — Женщина перевела взгляд на Дымина. — Вот вы и приходили.

Оперативник кивнул.

— Все верно. Появились новые данные, требующие проверки, — проговорил он с умным видом.

Завуч вздохнула.

— Ну, идите проверяйте. Пятый «В» сейчас на истории, — добавила она, взглянув на висевшее на стене расписание. — Двадцать седьмой кабинет. Третий этаж.

Полицейские поднялись по лестнице в молчании. Смирнов видел, что Дымин хочет спросить, что следователь задумал, но ему было пока нечего сказать. Была одна-единственная догадка, и ее он собирался проверить.

Смирнов постучал в дверь кабинета истории и открыл, не дожидаясь ответа. Учительница была пожилой, в синем костюме и белоснежной блузке с отложным воротником. Повернув голову, она вопросительно посмотрела на полицейских поверх больших круглых очков.

— Старший лейтенант Смирнов, — представился, входя, следователь. — Можно нам задать пару вопросов?

— Василиса Ивановна, — представилась учительница. — Что, прямо сейчас?

— Да, лучше сейчас.

— Ну задавайте. — Историчка сняла очки, как бы давая понять, что учебный процесс безнадежно испорчен бесцеремонным вторжением.

Дети тем временем здоровались с Дыминым, которого уже знали.

— Ребята! — обратился к ним Смирнов, доставая из кармана фотографии. — Вы помните, лейтенант Дымин приходил к вам и спрашивал, замещал ли у вас урок учитель русского языка?

— Да! — нестройным хором ответили ученики. — Помним!

— Я вам покажу фотографию, — продолжал Смирнов, беря в руки карточку Голобова. — А вы мне скажете, он это был или нет. Хорошо?

— Да! — Дети были полны энтузиазма.

— Это он? — Смирнов продемонстрировал фотографию.

— Можно поближе?! — раздалось несколько выкриков. Человека три-четыре привстали, близоруко щурясь.

— Конечно. — Следователь прошел по рядам. — Этот учитель у вас замещал?

— Нет! Нет! Другой! Нет! Не он, — слышалось со всех сторон.

Смирнов отобрал из пачки фотографию Викулова, учителя физкультуры.

— Может быть, этот?

— Да! — обрадованно завопили дети. — Это он!

— Уверены?

— Да!

— А кто-нибудь вам уже показывал эти фотографии? — спросил Смирнов.

— Нет! Только вы!

— Спасибо! — Смирнов спрятал карточки в карман, кивнул историчке, смотревшей на него, недовольно поджав губы. В ее взгляде было что-то злое. — Пошли! — бросил следователь Дымину. — До свидания, ребята!

Полицейские выскочили в коридор, сопровождаемые детскими выкриками.

— Давай, давай, быстрее! — торопил Смирнов оперативника.

Они сбежали по лестнице, затормозив только внизу, у турникета. Охранник равнодушно открыл им проход.

— Что, блин, это значит? — не выдержал Дымин, когда они со Смирновым оказались на улице и быстрым шагом направились к машинам.

— А то, что Казимов был прав! — пояснил следователь, оглядываясь на школу. Ему показалось, что в окне третьего этажа он увидел мелькнувшее лицо исторички. Кажется, она звонила по сотовому телефону.

— В смысле?

— Ты хотя бы понял, что у Голобова нет алиби?! Мы думали, что он мог совершить только второе убийство, а только что выяснилось, что мог оба! И у него был личный мотив, понимаешь?

— Понимаю. Но… подожди, Валер! Дети-то уверены, что у них был Голобов.

— Именно! Потому что Викулов представился им как Голобов. И он подходит под описание русиста. Если детей спросят, как выглядел учитель, они ответят, что он был молод. Кто додумается показывать фотографию, если и администрация, и дети утверждают, что Голобов был во время убийства Растоповой на уроке?

— Ты, например!

Смирнов отрицательно покачал головой:

— Не я. Алик.

— Казимов?

— Да. Он был здесь, но карточки показать не успел. Не знаю почему. Хотя догадываюсь.

— Почему? — спросил Дымин.

Полицейские остановились возле своих машин.

— Он учился здесь.

— Казимов?

— Да. Так что я думаю, сначала он пошел к тому, кому доверял. Может быть, к директору, может быть, к кому-то из преподов, которые работали здесь, когда он еще учился. И он ошибся.

— Не к тому пришел, — понимающе кивнул Дымин.

— Да. Поэтому теперь он в больнице.

— А мы сбежали поджав хвосты?

— А мы сбежали, — спокойно подтвердил Смирнов, открывая дверь своей машины. — Но мы вернемся.

— Куда сейчас?

— В отдел. Надо доложить Петровичу. Теперь есть что.

Смирнов сел в машину, завел мотор, но поехал не сразу. Сначала он позвонил Павлову.