Шарф Айседоры - Мария Брикер

– Оксана, – представилось из-за стола нечто большое, черноглазое, розовощекое, в белой блузе с рюшами, с халой на голове и в крупнокалиберных янтарных серьгах.

– Оксана, моя хорошая знакомая, – объяснила мамуля. – Мы с ней когда-то работали вместе. – А это мой Венечка, – представила Трофимова мама, потому что сам он онемел и невежливо пялился на Оксану с глупым выражением лица.

– Хорош, – причмокнула губами Оксана и положила себе горку салатику.

– Здрасьте, – очнулся Трофимов и расплылся в щедрой улыбке: от его чувства стыда не осталось следа. Ни хрена себе сюрпризец ему мамуля приготовила! И вот на этом вот чудо-юде мамуля собиралась его поженить? Какое счастье, что он пришел с Инной. Впрочем, Оксана, похоже, не особенно расстроилась, что будущий жених явился с дамой, гораздо больше Вени ее занимали пирожки, закуски и разносолы. Трофимов помог Инне разместиться за столом и ломанулся в кухню за приборами.

– Эльза? – ошарашенно замер он в дверях.

– Меня мама твоя пригласила, – тихо сказала она, затушила сигарету в пепельнице и склонила голову набок, разглядывая его чуть насмешливо. Она всегда любила так смотреть – оценивающе. Эльза поднялась, подошла к окну и отодвинула занавеску. На ней было закрытое темно-серое платье, черные волосы скучены и сколоты двумя китайскими палочками на макушке, в ушках две жемчужины, такие же по цвету, как ее глаза, дымчато-серые. Ничего особенного в ней не было! Ничего!

– Зачем ты приехала? – резко сказал Трофимов.

– Я же объяснила…

– Я спрашиваю, за каким хреном ты приехала?

– Потому что люблю тебя! – Эльза обернулась. О да, она умела смотреть так, что становилось жарко.

– Неужели? Я думал, ты любишь своего банкира. Ладно, пойдем к столу. И уймись уже, твои штучки на меня больше не действуют.

– Дурак, какой же ты дурак, – Эльза вновь села на табуретку и, закинув ногу на ногу, закурила.

– Вень, ну скоро ты? – вошла в кухню Инна, увидела Эльзу и попятилась.

– Он уже идет, девушка, – усмехнулась Эльза. Инна растерянно кивнула и молча вышла. Трофимов взял тарелку и приборы и тоже вышел. Голова у него кружилась, ноги казались ватными. В голове стучало: «Дурак, какой же ты дурак». Она изменила ему с банкиром, а он, значит, дурак? Потом прибежала, в ноги кинулась, говорила – когда-нибудь ты поймешь. Что тут понимать? Что?

Инна сидела за столом и пыталась делать вид, что ей весело и ничего не случилось. Оживленно беседовала с Оксаной о превратностях профессии кадрового менеджмента. Оказалось, что хорошая знакомая маман тоже кадровик. Эльза и не подумала убираться вон, порхала из кухни в комнату, помогала маме, раскладывала по тарелкам холодец и заливное. Наконец все угомонились, расселись за столом, наполнили бокалы, чтобы проводить старый год.

Раздался звонок в дверь.

Маман пожала плечами мама, ушла в прихожую, через минуту вернулась и уселась за стол со странным выражением лица.

– Вень, пришла девушка, которая говорит, что она – твоя невеста, – мило улыбнулась она. – Иди встречай гостью и принеси еще один прибор.

Трофимов неуверенно поднялся из-за стола и медленно сел обратно. В комнату вошла Тамара Лисицына и, покачивая коробкой с тортом, сказала всем привет.

– Мент поганый, – тихо сказала Инна. Трофимов открыл рот, чтобы как-то оправдаться, но не смог произнести не слова: ничего подобного от интеллигентной Инны он не ожидал, но почему-то отчетливо понял, что именно сейчас Инна – настоящая.