Эскорт для предателя - Дэвид Игнатиус

Урча мотором, «ровер» въехал в Нисден, пригород Лондона, у самой Северной окружной. Трудно было найти более безликий район во всем Большом Лондоне. Дома, частные и муниципальные, построили здесь для рабочих много лет назад, теперь эти кварталы населяли исключительно иммигранты, в основном пакистанцы и индусы. Они проехали через рынок и очутились в Доллис-Хилл, районе, застроенном частными домами. Эдриан остановил машину у ворот гаража, выходящих на улицу. Они были открыты, внутри какой-то пакистанец возился с мотоциклом — мощной, ярко раскрашенной машиной с хромированными глушителями. Из стоящей рядом магнитолы доносились звуки бхангры, современного североиндийского стиля.

Припарковавшись, Эдриан вышел наружу.

— Эй, приятель, — позвал он.

Пакистанец вышел из полутьмы гаража и помахал рукой. Потом приглушил музыку, но ее экзотический ритм все равно был слышен на улице. Кожа мужчины была темно-коричневой, цвета табачного листа. Комбинезон скрадывал фигуру, но по манере движения было нетрудно догадаться, что это человек сильный и мускулистый. Мешковатая одежда не могла скрыть мощную шею и широкие плечи.

Эдриан протянул руку, и они обменялись рукопожатием, затем стукнулись кулаками.

— Что такое, друг мой? — спросил пакистанец.

— Хаким, хочу познакомить тебя с моим товарищем, — ответил Эдриан. — Его зовут Билл Феллоуз. Он работает вместе со мной в том небольшом дельце, о котором мы с тобой говорили.

— Брат мой, — сказал пакистанец, уважительно кланяясь.

Паппас оглядел невысокого, но крепкого телосложения мужчину. Гарри был выше его почти на голову, но сомневался, что победил бы его, доведись им драться.

— Как твоя тачка? — спросил Эдриан.

— Просто класс, приятель, — ответил Хаким. — Позавчера разогнался до ста сорока миль.

— Надеюсь, не на трассе.

— Нет. Поехал в Креденхилл. Показал мальчикам из Херефорда, как надо ездить.

— Хаким привык гонять на мотоциклах, — сказал Эдриан. — Он вообще много к чему привычен. Хорошее прикрытие? — добавил он, ткнув Хакима кулаком в мощный бицепс, и тот тут же ушел в боксерскую стойку и начал раскачиваться из стороны в сторону.

— Боксом занимался? — спросил Гарри.

— До сих пор занимаюсь, — ответил Хаким. — Любительским, приятель. Не профессиональным.

И рассмеялся. Пакистанец явно был профессионалом. Профессиональным убийцей. Уинклер взял его за предплечье и подтянул к себе.

— Значит, так, парень. Завтра встречаемся, мы, мистер Феллоуз и остальная команда. В том же месте, где в последний раз, в Брикстоне. Не забыл?

— Как можно? Извини, что того пришлось уложить.

— Мы не виноваты, — сказал Эдриан. — Просто не повезло.

Хаким подмигнул британскому разведчику.

— Значит, все круто? — спросил Уинклер.

— Круче всех, сэр. Но вы еще не видели моего мотошоу. Хотите поглядеть, как ваш парень жжет резину?

— Еще бы, приятель. Только не забудь потом все убрать.

Хаким вернулся в гараж, выкатил огромный мотоцикл наружу и завел его. Гарри чуть не подпрыгнул от оглушительного рева мотора. Пакистанец надел шлем с красным полумесяцем и надписью «Воины Аллаха» и запрыгнул в седло.

— Удиви меня, — сказал Эдриан.

Пакистанец улыбнулся. Выехав на середину дороги, он дождался, пока проедет встречная машина, и рванул с места. Сто километров в час за первые пару-тройку секунд, еще через столько же — уже сто шестьдесят. Должно быть, соседи сейчас выглядывают из окон и думают: «Что за бешеный псих этот Хаким».

Развернувшись в конце дороги, у выезда на трассу А-406, пакистанец медленно подъехал обратно к гаражу, где стояли Эдриан и Гарри.

— Не бери меня на слабо, приятель. Ты же знаешь, что я всегда сделаю это. Я же опасный парень, — сказал Хаким.

— Да. Помню, — ответил Эдриан. — Увидимся завтра, в Брикстоне.

Следующим пунктом их маршрута стал Баркинг, на окраине Ист-Энда, к северу от очистных сооружений. Еще один мрачный рабочий район. Друзья подъехали к спортивным площадкам у Лонгбриджа. Там их ждал еще один мускулистый молодой мужчина, по внешности — араб, со светло-коричневой, как бумажный пакет, кожей. В честь воскресенья этот джентльмен тоже решил позаниматься спортом в компании друзей. Лежа на старой скамейке, обивка которой протерлась до дерева, он выжимал штангу. Когда приехали Эдриан и Гарри, он, извинившись перед приятелями, подошел к гостям. Юноши подались назад, увидев чужаков. Черные и коричневые лица, полускрытые капюшонами. Судя по всему, они просто молились на араба, он был, что называется, местным героем.

— Приветствую, Марван, — сказал Эдриан, и они пожали друг другу руки точно так же, как совсем недавно с пакистанцем. — Познакомься, Билл Феллоуз, мой друг и товарищ по работе.

— Аллах ятик аль аффи, — ответил араб.

Эти слова были хорошо знакомы Гарри. «Да наградит тебя Бог добрым здоровьем». Его рукопожатие было крепким, как клещи.

— Сколько сейчас выжимаешь? — спросил Уинклер.

— Три согни фунтов, — ответил Марван. — Под настроение и триста пятьдесят.

— Тогда хватит разгоняться. Ты и так… слишком заметен. Там, куда ты отправишься, тебе надо будет выглядеть как гастарбайтер.

— Усек, — ответил Марван. — У меня есть подходящий балахон. Тогда меня никто не вычислит. Без вариантов.

Эдриан снова принялся объяснять ситуацию. Группа встречается завтра утром в Брикстоне. Затем они расходятся, улаживают все дела, не относящиеся к операции, и ждут команды. Марван широко улыбнулся. Он пока не знал, чем придется заниматься и куда он отправится, но это не важно. Главное — быть в деле.

— Он йеменец, — сказал Эдриан, когда друзья сели в машину. — Но может сымитировать практически любой диалект арабского. Иракский, ливанский, даже марокканский, хотя и с трудом. Потрясающе одарен в плане языков и весьма силен физически. Такого хорошо иметь рядом в трудную минуту. Он один из лучших, скажу я тебе.

— Лучших — кого? — спросил Паппас.

— Узнаешь. Всему свое время.

Конечно, Уинклер наслаждался устроенным им шоу. Он показал Гарри, каким в наши дни стало оперативное подразделение британской разведки. Это вам не Джеймс Бонд в смокинге, попивающий мартини, или какой-нибудь другой разодетый олух, который катается на «астон-мартине» и говорит: «Извини, приятель», прежде чем застрелить противника из именного пистолета. Обычные правоверные арабы и пакистанцы, но готовые разорвать в клочки кого угодно ради ее величества королевы и Британии. Стреляющие во врагов, не вынимая из ушей наушников, в которых играет Боб Марли. Времена Си, Кью, мисс Манипенни и прочей выжившей из ума компании эпохи падения Империи закончились. Знаменем «Инкремента» были «Sex Pistols», Принц Насим Хамед^[21] и Ханиф Курейши,^[22] вместе взятые. Это была новая Британия, жаждущая мести.