Убийство на улице Дюма - Мэри Лу Лонгворт

– Менеджер отеля в Сан-Ремо узнал Роккиа, – сообщил Полик Верлаку за сэндвичами.

– А ведь он мог быть подкуплен, – предположил Верлак.

– Я тоже об этом подумал, так что навел дополнительные справки, точнее, не я, а Казаль, она немного разговаривает по-итальянски. Бармен отеля тоже узнал Роккиа из телевизора, и парковщик, у которого записаны все бронирования Роккиа.

– Merde! – Верлак посмотрел поверх прилавка на Фанни, владелицу одного из его любимых ресторанов в Эксе: небольшой бутербродной, в двух минутах ходьбы от работы, куда так удобно ходить обедать. – Фанни, где вы покупаете эти pan-bagnat?^[40]

– Профессиональная тайна. Но я работала со всеми пекарями города и остановилась на этом.

Верлак ел нью-йоркский сэндвич с нарезанным кубиками гамбургером и луком, сбрызнутыми оливковым маслом, на толстом ломте хлеба.

– Люблю такие места, – сказал он Полику. – Маленькое, чистое, и готовят вкусно. И вполне можно обойтись без залетающих с улицы студентов и паспортисток.

– Ну, им же тоже есть надо, – возразил Полик, оглядывая публику. Одну паспортистку он узнал: Элен надо было срочно обновить паспорт, чтобы успеть на конференцию в Калифорнию, и эта женщина очень грубо с ней обошлась. Это был единственный случай, когда он показал значок комиссара не на работе. – Ладно, студенты пусть, а насчет паспортисток вы правы.

Они доели, расплатились и пошли обратно во Дворец правосудия. Мадам Жирар уже сидела за своим столом и кивком головы показала на Тьери Маршива, Янна Фалькерьо и Анни Леонетти, ждавших в небольшой приемной между ее конторкой и кабинетом Верлака.

– Вас хочет видеть доктор Леонетти, господин судья, – сказала мадам Жирар.

Верлак кивнул и жестом пригласил Леонетти к себе в кабинет. Поздоровавшись, он поблагодарил ее за приход.

– А какого черта я понадобилась? – спросила она больше с любопытством, чем с агрессией. – Мне пришлось отменить занятие, а студенты и так встревожены и потрясены двумя смертями на факультете.

– Тогда я сразу перейду к делу, доктор Леонетти. Мне бы хотелось знать, что вы делали на месте преступления в воскресенье утром. Уборщица на допросе показала, что видела, как вы до прибытия «Скорой» заходили в кабинет доктора Мута.

– Я не знала тогда, что это место преступления. Пришла на факультет, чтобы делать свою работу. Муж остался дома с детьми, младший лежал с простудой в постели, так что отвести детей в парк он не мог. Когда они дома, ни писать, ни читать невозможно, так что я пошла в университет.

Верлак и Полик молчали. Доктор Леонетти, покраснев, села.

– Я услышала какой-то переполох… закричала горничная, так что я вышла и пошла прямо туда. Поймите, я же не знала тогда, что Жорж убит. Я думала, у него сердечный приступ или что-нибудь в этом роде.

Верлак смотрел на Леонетти в упор:

– Зачем вы входили в кабинет?

– Убедиться, что он и правда… умер.

– Почему вы не сказали об этом на допросах? Вы что-нибудь вынесли из кабинета?

Анни Леонетти потерла руки.

– Я никогда толком не умела врать, поэтому решила, что лучше будет ничего не говорить. Мне надо было вынести одну вещь до того, как ее возьмет кто-то другой или она затеряется в хаосе, когда приедет «Скорая».

– Мне нужны подробности, доктор Леонетти.

– Ладно, – вздохнула она. – Накануне Жорж показывал мне папку с материалами Дюма. Помахал у меня перед глазами, но содержимого не раскрыл. Он говорил, что там имя человека, получившего стипендию. После нескольких минут разговора я увидела, что он положил ее на стол.

В субботу утром – Жорж убит, горничная в истерике, – я подумала, что могу зайти и взять папку до того, как появится «Скорая».

– И вы нашли то, что искали?

Доктор Леонетти опустила глаза:

– Да, на полу. Папка у меня в сумке, вот она. – Леонетти открыла сумку, достала папку и отдала ее Верлаку. – Я не хотела, чтобы ею завладел Бернар. Он очень жесткий конкурент, и я не доверяю его ассистенту, Клоду. Меня беспокоило, что он или сам Бернар подменят материалы.