Жар тела - Михаил Март

Михась был сильным человеком, а главное, что он никогда ничего не боялся. Шел подчас на неоправданный риск и выходил из него победителем. Сейчас он об этом не думал. Надо спасать свою шкуру. С большим усилием он убрал следы борьбы, но подушки с окна трогать не стал. В оставленный чемодан Веры он убрал арбалет, колчан со стрелами и винтовку.

Выйдя из квартиры, он остановил такси, прикрывшись пиджаком с чужого плеча, и поехал к доктору домой. Михась знал, что он живет один, знал, что год назад он развелся и от него ушла жена с ребенком. Около пяти утра он приехал к хирургу и страшно напугал его своим появлением. Он буквально ворвался в квартиру с пистолетом в руке.

– Тихо, док. Промолчишь – выживешь, лишнего сболтнешь – тебе крышка.

Неожиданно вышла молоденькая девушка. Он узнал в ней медсестру. Доктор не тосковал в одиночестве.

– Слушайте, ребята. Я полицейский. Бежал из больницы, чтобы самому поймать преступников. Так как свои меня же и подозревают. А у них кишка тонка для такой операции. Во втором случае я промахнулся. Но в меня попали. Я просто не могу вернуться в больницу. Меня там и оставят.

– Покажите рану.

Кажется, доктор окончательно проснулся, и медсестра уже не боялась почетного гостя. Михась с большой осторожностью снял с себя пиджак.

– Крови мало. Артерии целы. Пуля прошла в сантиметре от легкого. Везучий вы парень.

– Хотелось бы надеяться.

– Так, Люся. Убирай все с кухонного стола, раздвигай его. Я операций на дому никогда не делал. Инструменты я приготовлю, но вместо анестезии используем эфир.

– Нет, – жестко сказал Михась. – Никакого снотворного. Я не должен отключаться. А то у тебя возникнет идея позвонить на Петровку.

Он оборвал телефонные шнуры и запер входную дверь на ключ. Потом незаметно его спрятал.

– Пью я мало, но стакан водки мне не повредит.

Врач поднял брови.

– Водка не спасение. Боль будет сильной.

– Стерпим.

– Орать нельзя. За стеной дети спят.

– Пусть спят. Дайте мне палку, чтобы я не откусил себе язык. Он мне еще пригодится.

Час ушел на подготовку, медсестра оказалась здесь кстати. Врач старался как мог, с него ручьями лил пот, и помощница оказывала больше времени хирургу, чем больному. Врач поражался силе воле этого человека. Он даже не стонал, по зрачкам он понимал, какой нестерпимой была боль. На операцию ушло два часа.

– Ни один снайпер не смог бы выстрелить в вас более удачно. Расщепления костей не произошло, иначе пришлось бы надевать стальные накладки.

– Я могу идти? – спросил Михась.

– Часа через два.

– Но вам же на работу.

– Чего-нибудь наболтаю.

– Болтать будете на Петровке. Вот вам и оправдание.

– Но вы же сказали…

– Слушайте. После моего ухода поезжайте в Управление. Скажете, что я силой заставил вас меня оперировать. Под угрозой оружия. Найдете майора Воронихина. Он сидит в двести двадцать втором кабинете. Скажете, что стреляла в меня женщина. И не забудьте отдать им пулю, извлеченную из моего тела. Ну а теперь мне еще надо выпить. Уж больно хорош у вас спирт.

– Медицинский. Со склада, не разбавленный.

После стакана больной упал со стула. Перенапряжение дало о себе знать. Его переложили на кровать и два часа ждали, когда он очнется. Ключи они и не думали искать. Этот человек поражал их своей силой воли, и они не знали, чем ему еще помочь.

Когда Михась пришел в чувство, он увидел возлюбленных за столом. Они завтракали. Надежные люди. Им можно доверять.

Вскоре он ушел. Его покачивало. Он нашел подходящий дом, готовившийся к сносу. В доме подвал, набрал тряпья, улегся и заснул.

9

После ухода врача майор Воронихин вызвал к себе эксперта и показал пулю.

– Что скажешь об этом свинце? – спросил он.

Тот разглядел пулю и пожал плечами.

– Есть у меня один знаток оружия. Поговорю с ним. Но штучка не наша. И почти не помята.

– Ее вынул врач, который лечил Сумского. Михась к нему и явился с пистолетом. Сказал ему, что стреляла в него женщина, и дал адресок, где это случилось.

– Значит, Кира жива. После первой промашки решила его добить. Не зря же он сам решил ее найти, но опять неудачно.

– Поиски Киры ничего не дают. Мы знаем, их связь не прервалась. Они сводят счеты и не хотят, чтобы об этом знали мы. Ведь это Сумской послал Фаину в Гагры. Только как он узнал, где она? Кира инсценировала свою смерть и решила опередить соперника. Но мне важны не они, а мотив этой бойни, – рассуждал эксперт.

– Все это так. Но у нас есть еще одна девица. По велению генерала мы должны ее арестовать. А какое обвинение предъявим? Так чтобы уже не выпускать ее через семьдесят два часа, а засадить капитально. Я тут поговорил с опытным адвокатом, так тот меня высмеял. Любой адвокат вытащит ее через час после ареста. Меня это не устраивает. Вера у нас под носом. Ходит на работу, и ее приятель с поезда в Москве тоже на виду. Правда, дома не живет, а где-то за городом, пока семья отдыхает. Но для ареста никто из них не годится.

Тут без стука в кабинет вошел генерал Черногоров. Подчиненные встали.

– Мы старые друзья, товарищ генерал. Я пришел в милицию, когда Палыч был еще молодым и работал следователем, – кивнул в сторону криминалиста Воронихин.

– Теперь это уже не имеет значения. Следственный комитет закрыл дело. А прокурор Москвы счел нас сумасшедшими. Он говорит словами Киры, которую мы так и не нашли. Самоубийство в чистом виде. Застал жену с любовником, пристрелил его, ушел в ванную, заперся и перерезал себе вены. Таких случаев тысячи. А тебя, Сережа, пока не уволили, я отправляю в отпуск на три недели. От всех дел ты отстранен. И ты виноват в том, что наш высокопоставленный сотрудник попал с ранением в больницу. Грех приписывают банде Арсена. У него с десяток рыл пересидело у подполковника в колонии. И мужа Веры они пришили, и беглеца самосвалом задавили.

– А письмо Вере?

– В письме нет ни одного имени. А конверт с адресом распечатан на принтере. Они считают, что Сошальский снабжал беглеца деньгами. Но жену они ни в чем не подозревают. Могла бы жить королевой, будь супругой казначея и вора в законе. Я стоял, выслушивал весь этот бред и молчал. Они даже о побеге Сумского из больницы не знают. Заместитель министра мне бы голову оторвал. Все против нас, даже свои. Грядет День защитника Отечества, и прокурор выступит в белом кителе, докладывая об успехах на криминальном фронте. Идиоты! – Генерал со злостью треснул кулаком по столу и вышел.

Видать, ему немало перепало.

– Вот и проблема с адвокатами исчезла, – сказал Палыч.

– Погоди, старик. Дело только начинается. Теперь у всех развязаны руки. Ну ничего, в отпуске у меня будет больше времени. Посмотрим, чья возьмет.