Звезда сыска - Владимир Кузьмин

На этом мое везение не закончилось, потому что навстречу мне вышел тот самый урядник, что привозил меня сюда на первый допрос, а позже, уже по моей просьбе, провожал к Дмитрию Сергеевичу. Он бережно подхватил меня под руку и, ничего не спрашивая, повел вверх по лестнице. На ходу сил для разговора у меня не было, но, присев на скамью в коридоре, я смогла спросить:

— А что, Дмитрий Сергеевич вернулся?

— Вернулись, все вернулись, — успокаивающе заговорил сотский. — Я вот тоже вернулся, и сразу на дежурство. А Дмитрий Сергеевич, должно быть, дома. Да что с вами такое, вон вы как бледны? Что ж стряслось-то?

— Ох, много чего стряслось, оттого я и бледна. Вы уж пошлите кого за Дмитрием Сергеевичем, окажите любезность. Хотя нет, сперва выслушайте меня. От почты в Юрточную гору улица ведет, не помню, как она называется.

— Так Юрточной и называется.

— Хорошо, хоть это и не важно. Если по той улице пройти мимо Монастырской и свернуть во второй проулок, то шагов через пятьдесят будет дом в два этажа, у которого на втором этаже ставни. Рядом таких больше нет. Напротив дома тупик начинается. Он к оврагу выходит. Так на самом углу тупика лежит покойный. Но это еще не все. Вам бы надо еще в последнем доме по правой стороне того тупика побывать и арестовать, кого там найдете. Эти люди причастны к убийству. Очень опасные люди, хотя скорее там только один из них. Впрочем, и он мог убежать. Но мне он известен. Его фамилия Елсуков.

— Мне он тоже известен, — кивнул полицейский и крикнул громко: — Михеич!

Я вздрогнула не от крика, а услышав знакомое прозвище, но полицейский стал извиняться:

— Простите барышня, дурня. Ору тут, как оглашенный.

Прибежал, топая сапожищами, местный Михеич, оказавшийся совсем молодым парнем:

— Слушаю, Иван Артемьевич!

— Пошли Кошкина за Дмитрием Сергеевичем. Да быстро, потому как дело важное и неотложное. Я сам еду на Юрточную, там убийство. А ты, как управишься, за барышней присмотри, чаю организуй и делай все, что ни попросит. Да ругаться не смей при приличном человеке, а то я тебя знаю! — строго предупредил парня полицейский и даже пальцем погрозил.

— Обижаете, Иван Артемьевич! — весело откликнулся Михеич. — Сей момент все организуем.

И умчался, страшно грохоча сапожищами невероятного размера, вполне соответствующего его немалому росту.

— Я уж вас оставлю, барышня. Михеич, хоть и дурной слегка, но то только с виду. Толковый парень, можете на него положиться.

Молодой Михеич и впрямь оказался толковым парнем. Отворил кабинет Дмитрия Сергеевича, хотел помочь мне снять шубку, но я отказалась и лишь плотней в нее укуталась. Тогда он усадил меня на диване, снова убежал, но вскоре примчался обратно с чаем. Еще бы не грохотал так, а то у меня от того грохота в голове что-то сотрясалось и кололо.

Чай был принесен в стакане с подстаканником, но на блюдце.

— Ежели горячо, то можно с блюдца пить, — посоветовал он мне. — Хотите, так я вам буду в блюдце наливать помаленьку?

Я хотела. Так мы сидели и странным образом чаевничали, пока не появился Дмитрий Сергеевич. Был он с виду страшно уставшим, мне даже неловко стало, что не дала ему отдыхать. Но вместо приветствий и извинений я вдруг заплакала:

— Что же вас так долго не было? — спросила я сквозь слезы.

— Так дела были! — растерялся следователь, сел рядом и стал меня успокаивать. Хотел было по голове погладить, но я отдернулась от боли.

— Извольте не шевелиться, — потребовал от меня Дмитрий Сергеевич, стащил дареного соболя с моей безалаберной головы и стал осторожно ту многострадальную голову осматривать.

— Михеич, да у тебя глаза имеются? — зашипел он на моего благодетеля, все еще стоящего со стаканом и блюдечком в руках. — У человека голова в кровь разбита. Немедля позови врача.

— Не нужно врача, — забунтовала я. — Мне сперва нужно вам все рассказать.

— А вас никто не спрашивает, сударыня. Сидите тут тихо! — строго ответил Дмитрий Сергеевич и повернулся к своему подчиненному. — Знаешь, где доктор Еланцев живет?

— Так за углом-с!

— Вот и беги за ним да объясни все толково.

— Слушаюсь, ваше высокоблагородие, — заорал Михеич и кинулся вон из кабинета.

— Чай оставь, бестолочь, — устало крикнул ему вслед хозяин кабинета. — Ну вот, всех разогнал, теперь о вас надо побеспокоиться. Снимайте-ка шубку и ложитесь.

Он полез в шкаф и неожиданно для меня извлек из него подушку и плед.

— Снимайте шубу, сударыня, — вновь потребовал он, и мне пришлось подчиниться.

Пока я разматывала с руки шарф, Дмитрий Сергеевич смотрел с удивлением, но молчал. А вот когда я сняла шубку, схватился за голову:

— Куда же вас так занесло, что у вас еще и бок в крови?!

Я тут же утерла слезы и приготовилась защищать свою невиновность:

— Я все сейчас расскажу, вы только слушайте. И о царапине не извольте беспокоиться, все равно сейчас доктор придет.

— А что мне остается делать? — покачал головой судебный следователь, тяжело опускаясь на стул.

Я начала рассказ издалека: не особо вдаваясь в подробности, объяснила о наших подозрениях, о том, что мы с Петей узнали. Дмитрий Сергеевич слушал внимательно, не перебивал, хоть это было для него непросто, и лишь покусывал нижнюю губу. До сегодняшнего вечера я добралась за пять минут, что меня удивило. Казалось, сколько мы всего с Петей сделали, сколько над всем этим голову ломали, а если рассказать суть, так и нескольких минут хватило.

А про сегодняшние приключения рассказать хватило и минуты. Господин следователь еще раз кивнул головой и еще раз куснул себя за губу. Хотел сказать мне — видно было, что очень хотел — что-то резкое за мою несусветную глупость, но сказал совсем иное: