День твоей смерти - Марина Серова

— Да, конечно. — Я стала осматриваться, ища глазами смартфон, который бросила куда-то, отправляясь спасать тонущую Лизавету.

Он лежал на траве. Я подняла его и оглянулась назад. На другом берегу стояли оперативники и смотрели в сторону соснового бора. Дэн их перехитрил, а я перехитрила его. Главное, чтобы он сдержал свое слово и отпустил заложников.

По закону подлости, когда мы, мокрые с головы до ног, зашли в дом, нам навстречу попалась вся прислуга.

— Чего смотрите? Под дождь попали, — сказала Лизавета, направившись к лестнице. За ней оставались мокрые следы.

— Сюрприза не будет, — добавила я. — Погода нелетная.

* * *

Лежа с закрытыми глазами в горячей ванне, я отгоняла от себя назойливые мысли о том, что могло бы произойти, если бы мне не удалось остановить водоворот. Моя клиентка утонула бы, хотя я заверяла ее, что все будет хорошо. Чем больше времени проходило с того волнительного момента, тем меньше я верила в мистику. Стоило приложить больше усилий, чтобы железяка поддалась.

Выйдя из ванной комнаты, я увидела Лизавету, сидящую в кресле-груше. Она была в махровом халате и с полотенцем, намотанным на голову. В руке у нее была бутылка коньяка.

— Выпьешь со мной за мое второе рождение? — спросила она.

— Чисто символически.

Лизавета взяла со столика, на котором стояла ежедневно пополняемая Клавдией ваза с фруктами, одну из рюмок, вероятно, ею принесенных, и налила в нее коньяк.

— Держи, — Андреева подала ее мне, затем наполнила вторую. Мы выпили. — Гоша звонил, благодарил…

— За что?

— За пранк, говоря иначе, розыгрыш. Ребятки решили, что я наняла пранкера, чтобы он как следует напугал их, и они на этом адреналине написали хит. В последнее время я часто говорила Гоше, что он и его приятели иссякли, что все лучшее было написано ими несколько лет назад. Ты не поверишь, но Дэн, этот ублюдок, простимулировал у них творческий подъем.

— Кто бы мог подумать! — удивилась я.

— Завтра поедем с тобой к Катьке. Надо показать ее специалисту, от ходунков необходимо избавляться. Мы еще выйдем все вместе на сцену!

— Остался Серафимович, — напомнила я.

— Дался тебе Сема, — отмахнулась Лизавета. — Он в Израиле.

— Вы в этом уверены?

— Да, я дозвонилась до его средней дочери Элины, она сказала, что отец там.

— Вы с ней знакомы? Почему она с вами стала откровенничать?

— Наверное, отец про меня рассказывал. Я представилась, и она сказала, что Семен Исаакович уехал к старшему сыну в Израиль, а она зашла домой полить цветы.

— Елизавета Константиновна, вы знаете адрес Серафимовича?

— Конечно! Где он раньше жил, там до сих пор и живет, только соседние комнаты в коммуналке выкупил. Теперь его семья весь этаж занимает. Это на Московской, в том доме, где раньше железнодорожные кассы были. — Лизавета налила себе очередную рюмку.

Андрееву довольно быстро развезло, и мне стоило немалых усилий отправить ее спать. Денек сегодня выдался многотрудный, хорошо, что она про татуировку не вспомнила.

Уложив Лизавету спать, я прогулялась по саду, заглянула в теплицу и снова включила водоворот. Меня тяготило то, что я дала Жуку обещание, которое невозможно было выполнить. И уж конечно, меня не радовало, что операция, разработанная Наумченко, провалилась. Пока Дэн был на свободе, он был опасен для окружающих. Ставрогин был психически нездоров, и вряд ли он успокоится, поквитавшись со всеми, кого считал виноватым в смерти своего отца. Ему просто будет скучно так жить, и чтобы как-то подогреть интерес к жизни, Дэн пойдет по второму кругу либо найдет новых виноватых. Он уже сейчас не мог контролировать себя, дожидаясь, когда снова наступит 30 августа. Ставрогин слетел с катушек, и его надо было остановить.