Сад мертвых бабочек - Антон Валерьевич Леонтьев

Нина горько ответила:

– В этом городе счастья не будет. Мой отец всю жизнь пытался найти ответы на вопросы, которые его мучили, и так и не нашел. И в итоге сам и погиб. Какой смысл ворошить прошлое?

В действительности, какое?

В особенности если у тебя такие противники, как подполковник Заяц и стоящий за ним прокурор?

– Правды все равно не узнаешь, а справедливости не добьешься. Мой отец искал ее и погиб. Твой друг искал и тоже погиб. Другой друг оказался под следствием. Тебя саму они запихнули сначала в детский дом, потом в психиатрическую больницу, а под конец в специализированный интернат. Думаешь, как долго ты бы там протянула?

Анжела вспомнила обитателей этого заведения.

– Наверное, пока пришельцы из созвездия Мухи, что Южной, что Северной, не забрали бы…

Нина усмехнулась:

– Считай, что это я за тобой прилетела и я тебя забрала.

Анжела не могла не задать этот вопрос.

– Но почему? Потому что… вас отец попросил обо мне заботиться?

– Мы же на ты. В том числе и поэтому. Но в первую очередь, потому что это правильно. Я могу тебе помочь, конкретно тебе, и я помогаю!

Анжела вздохнула. Рассказать или нет?

То, что у нее было на душе – и те тайны, которые были известны только маме и ей самой?

– Думаю, тебе надо кое-что узнать обо мне.

Нина улыбнулась:

– Не думаю.

Анжела все же настаивала:

– Но я должна сказать, что было в прошлом. Дело в том, что моя мама…

Нина допила чай и сказала:

– Твоя мама умерла, и я не стараюсь заменить тебе ее. И то, что было между вами, это было между вами, а не между мной и тобой. У нас будет своя собственная история.

– Но…

Нина умела быть непреклонной – прямо как Демидыч.

– Никаких «но»! Нам не обязательно играть в мать и дочь. Меня устроит, если мы станем по- другами!

Анжела задумалась. Нина была права. Мама умерла, Валька умер, Демидыч умер.

Никитка пропал. Другой Валька оказался под следствием.

И все не без ее участия.

Ведь все могло быть иначе!

Могло, но в итоге вышло именно так.

А вот с Ниной все может быть иначе.

И наверняка будет.

– Так что ты скажешь? – спросила Нина. – Ладно, тебе не обязательно давать ответ немедленно. Давай сходим в вагон-ресторан перекусить!

Анжела же уже знала ответ.

– Да, я буду рада попытаться!

Более всего она боялась встречи с мужем Нины, а также ее детьми, теми самыми внучатами, о которых с гордостью вел речь Демидыч.

Как они-то отнесутся к тому, что у них появится новый член семьи, к тому же человек, которого они до этого не знали.

Более того, какая-то Анжела с отцом-африканцем.

Муж Нины, Виктор, высокий бородатый мужчина, сразу ей понравился.

Недаром она по поддельному свидетельству о рождении – Викторовна: как в воду глядели.

– Привет, Анжела! – сказал он, встречая их на вокзале. – Первый раз в Москве?

– Вообще-то я тут родилась и жила до двух лет, но ничего не помню! – ответила она с улыбкой.

С детьми было сложнее.

Старшая девочка, которую, как и мать, звали Нина, была ровесницей Анжелы – и весьма заносчивой особой. Когда Анжела вошла в ее комнату, та, сидя за собственным компьютером, в больших наушниках, заставила ее долго ждать, а потом наконец произнесла:

– Ты что, не видишь, что я занята?

Младший, Ваня, названный в честь деда, был полной противоположностью Нине и сразу признался:

– Ты такая классная и уж точно не такая зануда, как моя сестра!

После первых двух недель, полных разнообразных столичных впечатлений, Нина как-то вечером спросила Анжелу:

– Ну и каков твой вердикт? Ты хочешь, чтобы мы стали твоей семьей?

Анжела ни за что не хотела отправляться обратно, в город, где умерли мама, Демидыч и Валька. И где пропал Никитка.

Чтобы оказаться там в детдоме № 4, лучшем в регионе и награжденном орденом.

Или даже в специализированном интернате в парке, окруженном стеной.

Да и не только поэтому не хотела – а потому что, несмотря на все, она уже освоилась.

И ей было здесь хорошо.

– Вы уже стали! – заявила она.

И даже ничуть не лукавила. А если даже и лукавила, то совсем немного.

Новый учебный год начался у нее в той же школе, что и у Нины, ее обретенной сестры.

И в том же классе.

Что, вероятно, было задумано для того, чтобы облегчить ей фазу привыкания, но в итоге все только затруднило.

Потому что Нина всем своим видом демонстрировала ей, что презирает ее и не хочет иметь с ней дела. Анжела сама слышала, как та на переменах говорила:

– А, эта наша обуза… Нет, она даже не бедная родственница – вы же видите, что с ней у нас нет общих корней. Так, очередная сумасшедшая идея моей взбалмошной мамочки!

Анжелу так и подмывало что-то сказать этой избалованной девчонке, которая о реальной жизни не имела ни малейшего представления, однако она не стала этого делать.

Потому что это наверняка не понравится ее новым родителям.

В классе ее приняли с любопытством, а когда речь зашла о ее отце, то Анжела, не желая снова возвращаться к истории о сыне соратника Фиделя Кастро, и так уже вышедшего из моды, заявила:

– Он – известный в своей стране человек, но он умер. Как и моя мама.

Как и ее брат.

Ее история вскоре стала известна всей школе и вызвала всеобщее сочувствие. И это только очень откорректированная версия всего произошедшего.

А если бы они знали подлинную!

К ней даже подошел один из всеобщих любимцев, спортсмен по имени Кирилл (от этого Анжела вздрогнула) и предложил:

– Может, в «Макдоналдс» вместе сходим?

Вспомнив другого Кирилла, Анжела настойчиво, но вежливо отказалась:

– Нет, спасибо!

– Точно нет? – приуныл тот, но Анжела осталась непреклонна.

А сестричка Нина после этого устроила ей скандал: как оказалось, на Кирилла она сама положила глаз. А он подбивал клинья к «бедной родственнице»!

– Ты такая гадина! Все тебя любят, а на самом деле ты подлая и двуличная! – бросила она ей в лицо.

– Спасибо за незаслуженно высокую оценку моих способностей, – заметила Анжела. – Но переплюнуть тебя в этих качествах у меня явно не получится!

Не зная, что и возразить, сестричка только бессильно фыркнула.

Анжела поняла: она обрела заклятого врага. Неужели история с Зойкой и тем Кириллом фатально повторяется?

Зато с младшим ее братом, Ваней, отношения складывались