Спящий сфинкс - Джон Диксон Карр

Дон уже собирался закрыть за собой дверь, как вдруг из темноты до него отчетливо донесся голос, проговоривший:

– …секрет склепа.

Холден так и замер у неплотно прикрытой двери. Похоже, он разобрал конец какой-то фразы, потому что бестелесный голос как ни в чем не бывало продолжал:

– Хотите, я открою вам секрет и объясню, как эти гробы оказались сдвинуты?

В глубине комнаты мелькнул свет, и Дональд, бросив взгляд сквозь цель между дверными петлями, сообразил, в чем дело.

Помещение фирмы «Седжвик и K°» состояло из двух смежных комнат, и в дальней, спиною к двери, перед трельяжем сидел посетитель, над головой которого только что зажегся свет.

Пол передней комнаты устилал толстый ковер. Дон бесшумно проскользнул через нее и осторожно заглянул в следующую.

В зеркале, лицом к которому сидел неизвестный, отражалась на редкость отталкивающая наружность: багровая, испещренная оспяными отметинами рожа с отвислым подбородком и заплывшими глазками, хитро и злобно взиравшими на мир из-под белого судейского парика.

Обладатель отвратительной физиономии любовался своим отражением. Задрав подбородок и водя головой из стороны в сторону, он с петушиным самодовольством разглядывал отвислые щеки. Его уродливые гримасы множились в тройном зеркале трельяжа. И вдруг две руки обхватили мерзкую рожу с обеих сторон, она вытянулась, и сквозь черные прорези проглянули два глаза.

Холден понял, что это маска. А когда руки стянули отталкивающую личину с головы, показалось задумчивое лицо сэра Дэнверса Локи.

– Очень недурна, но уж больно дорогая! – заключил хозяин «Уайдстэрз».

– Дорогая?! – с легким оттенком обиды проговорил собеседник. – Скажете тоже, «дорогая»! – Мелодичный и приятный голос принадлежал женщине средних лет и, вне всякого сомнения, француженке. – Да ведь эти маски работы самого Жуайе! – упрекнула она посетителя.

– Знаю, – отозвался Локи.

– Это его лучшие творения! Он создал их незадолго до смерти. – В голосе женщины добавилось укоризненных ноток. – Я же специально послала телеграмму, чтобы вы приехали посмотреть на них.

– Знаю. И весьма вам благодарен за это. – Сэр Дэнверс побарабанил пальцами по столику и, глянув в зеркало на невидимую собеседницу, совсем другим тоном произнес: – Хочу вам признаться, мадемуазель Фрей, мне очень приятно бывать здесь иногда и беседовать с вами.

– А это уже комплимент! – рассмеялась француженка.

– Но ведь вы не осведомлены ни обо мне, ни о моих делах! Вас волнует только толщина моей чековой книжки.

В зеркале над головой посетителя промелькнула тень, как если бы невидимая собеседница пожала плечами.

Неожиданно, словно желая облегчить беседу, Локи перешел на французский.

– Видите ли, мне нелегко откровенничать с домашними или с друзьями, – пояснил он. – А между тем у меня накопилось столько проблем!

– Вас можно понять, – отвечала мадемуазель Фрей тоже по-французски. – Но, надеюсь, об этих… гробах… месье говорил несерьезно?

– Напротив! – возразил сэр Дэнверс. – Вполне серьезно.

– Я сама недавно похоронила брата, – призналась женщина. – И должна вам сказать, похороны были произведены по высшему разряду. Гроб…

– Гроб этой дамы, – прервал женщину Локи, кося глазом в угол зеркала, – был изнутри деревянным, снаружи свинцовым, а сверху была дополнительная деревянная обшивка. Массивный, воздухонепроницаемый, практически вечный. И такой же принадлежал некоему Джону Деверо, при жизни бывшему министром при кабинете лорда Палмерстона. Его смертное ложе изготовили в середине девятнадцатого столетия. Гробы практически одинаковые, по восемьсот фунтов каждый.

– Вы имеете в виду цену? – удивленно спросила француженка.

– Нет, – отозвался собеседник. – Я имею в виду вес.

– Mais c'est incroyable! Это невероятно! Вы, наверное, шутите?

– Уверяю вас, нет.

– Но чтобы сдвинуть такую тяжесть, понадобилось бы человек шесть, не меньше! – воскликнула женщина недоверчиво. – А вы говорите, на песке не нашли никаких следов. Нет, это невозможно!

– Напротив, – покачал головой Локи. – Не нужно шести человек! Все станет очень просто и понятно, как только вы узнаете секрет.

Вот она, мрачная, тревожащая душу загадка!

Холден, неразличимый для остальных из-за отражающегося в зеркале света, словно прирос к полу.

– Подобные события, – продолжал Локи, – происходили дважды в Англии и один раз в местечке под названием Эзел в Прибалтике. В библиотеке Кае… то есть в одном доме (вы уж простите, я не стану упоминать названий) есть книга, где описано все до мелочей. Но сам я узнал о произошедшем в склепе вовсе не из утреннего разговора с доктором Фе… неким доктором философии… Ничего подобного! Я услышал эту историю с движущимися гробами, войдя сегодня со своим другом в поезд, от знакомого инспектора полиции. Тогда я объяснил ему, в чем хитрость, а он, этот Кроуфорд, пожал мне руку, сказав, что теперь они смогут кое-кого арестовать.

Кое-кого арестовать! Наверняка Силию! Дон почувствовал, как хрупкий, призрачный щит, до сих пор хоть немного защищавший его избранницу, разбился вдребезги. Бесшумно ступая по ковру, Холден осторожно попятился к двери. Однако задумчивое и напряженное выражение лица Локи в зеркале заставило его помедлить еще немного.

– Но меня беспокоят совсем другие вещи, – заявил Локи.

– Вот как? – сухо пробормотала его собеседница. – Не хотите ли посмотреть еще несколько масок работы Жуайе?

– Вы не верите мне? Думаете, я шутил насчет этих гробов?

– Месье – наш покупатель и может говорить все, что ему угодно, – холодно произнесла женщина. – В разумных пределах, конечно.

– Мадемуазель, прошу вас!.. – Локи в сердцах ударил ладонью по столу, его изысканное, лощеное лицо покрылось сетью мелких морщинок. В глазах читалась мольба. – Я был уже немолод, когда женился, – вздохнул сэр Дэнверс. – А сейчас у меня девятнадцатилетняя дочь.

Его собеседница смягчилась. Должно быть, новая тема разговора была доступна ее пониманию.

– И вы беспокоитесь о ней. Да?

– Да! – кивнул хозяин «Уайдстэрз».

– А она, вне всякого сомнения, хорошая, добродетельная девушка, – улыбнулась француженка.

– Что значит «добродетельная»? Я таких слов не понимаю, – проворчал Локи. – Такая же, как большинство девиц в наше время, бегающих по улицам и виляющих хвостом… Покажите-ка мне еще какую-нибудь маску!

– Постойте, месье! Зачем же так говорить? – В голосе мадемуазель Фрей слышались одновременно укор и насмешка.

– А что я такого сказал?

– Как – что?! Ваши слова циничны и очень некрасивы! – воскликнула собеседница.

– Но разве я виноват в черствости и бессердечии нынешней молодежи? – возразил Локи. – Вы согласны с моим мнением?