Убийственный ритм - Вэл Макдермид

Я огляделась. Место, где я спряталась, оказалось ванной, да такой, что ею любой арабский шейх гордился бы. Стены, пол и даже потолок были из мрамора – не холодного серого мрамора, а светло-розового, с красными жилками, как нос у пьяницы. Такое впечатление, что на облицовку пошел цельный кусок. Краны были сделаны в виде чудовищных золотых дельфинов. Как только этакую громадину мыть? Единственная радость, что на ней и грязи-то не видно.

На мое счастье, в противоположной стене ванной была еще одна дверь. Я скинула туфли на каблуках и на цыпочках подошла к ней. И на этом моя полоса удач, видимо, кончилась. Дверь не открывалась никак.

Я присела на корточки и припала лицом к щелке. Дверь совершенно безнадежно заперта на замок с другой стороны.

У меня были две возможности: либо сидеть в ванной и надеяться, что меня не найдут, либо не скрываться и, наоборот, вести себя как можно нахальнее. Причем если выбирать второе, то наглеть надо начинать прямо сейчас, не дожидаясь, пока придет Кевин и спросит, что, собственно, мне понадобилось в его кабинете.

Я надела туфли, поднялась, стараясь производить как можно больше шума, громко спустила воду в туалете, повернула золотого дельфина до упора – да-да, я посмела к нему прикоснуться! – чтобы хлынула вода в раковину, и в заключение сыграла маленький спектакль под названием «Я открываю запертую изнутри дверь». И вышла.

Увидев инспектора, я изобразила ужасное удивление и воскликнула:

– Инспектор Джексон!

Джексон повернул ко мне голову, зловеще сверкнув очками.

– И что вы здесь делаете, позвольте спросить? – поинтересовался он.

– Да то же, что и вы, инспектор, – жду Кевина. Мне сказали, он вот-вот придет.

В общем, это была почти правда.

– И каким же образом вам удалось проникнуть сквозь запертую дверь? – каким-то маслянистым голоском спросил Джексон. Так всегда разговаривают полицейские, когда считают, что поймали тебя с поличным, причем не важно, поймали на нарушении скорости или на умышленном убийстве.

Их небось специально обучают такому голосу.

– То есть как запертую, инспектор? Вам, должно быть, показалось, потому что я просто повернула ручку, и она открылась. Послушайте, если бы я совершила незаконное вторжение, стала бы я в ванной пудриться и макияж поправлять, как вы думаете?

Вместо ответа Джексон затянул узел галстука. Мне показалось, что на самом деле ему хочется затянуть его петлей у меня на шее.

– А мистер Клейнман знает, что вы должны прийти? – сквозь зубы спросил он.

– Вообще-то знает, но вряд ли ждет именно сегодня. То есть он знает, что в какой-то момент мне нужно будет с ним поговорить. Но у меня нет ничего срочного, так что я лучше приду в другой раз, чтобы не мешать вам.

Я попыталась выскользнуть в дверь, но Джексон мне не дал:

– Раз уж вы здесь, я хотел бы побеседовать с вами.

По сути, это был приказ.

– Не возражаю. Даже хорошо, что не нужно будет вставать завтра с утра и ехать к вам.

Я чувствовала, что покрыаюсь испариной, и не могла ничего с собой поделать. Так со мной бывает каждый раз, когда приходится иметь дело с полицейским, уверенным в своей непогрешимости.

Я подошла к столу и встала там, Джексон же по-хозяйски раскинулся на диване.

– Спрашивайте, инспектор, – подбодрила я.

– В вашем заявлении полиции вы утверждали, что были здесь, – цитирую ваши слова – «около часа».

– Да, правильно.

– Вы не могли бы сказать точнее? Простите, но я не верю, что вы этого не помните. Насколько я знаю, все частные сыщики отличаются предельной пунктуальностью.

Это он небось специально ради меня выяснял.

– Не всегда, инспектор. В конце концов человеческая память – вещь непредсказуемая, скажу вам по собственному опыту, – удивительно, как много люди ухитряются не помнить или помнить неточно!

– Возможно, вам удастся вспомнить точно, если мы вернемся немного назад. Откуда вы тогда приехали и что делали до приезда?

– Каталась по служебным делам в место не далеко от Уоррингтона. Я освободилась примерно в половине первого и решила, что раз уж нахожусь в десяти минутах от Колкатта, так заеду и напрошусь на чашечку кофе.

Пожалуй, пора начинать хамить. В конце концов я действительно не могу сейчас вдаваться в подробности того дня.

– Да какая вам разница, инспектор? Все еще хотите притянуть Джетта? Я-то думала, он вас больше не интересует, раз одного человека вы уже взяли под стражу.

Джексон поправил очки и почесал кончик носа, – все со сдерживаемой яростью.

– Не будете ли вы так любезны позволить самим заниматься работой, за которую нам платят?

– А что, вы хотите сказать, что не арестовывали Мэгги Росситер?

– Если вас настолько интересует деятельность полиции, пошлите своего друга на нашу пресс-конференцию, – язвительно ответил Джексон.

Лучше бы они так же успешно ловили преступников, как ковырялись в чужом белье.

– Он, без сомнения, предоставит вам любые интересующие вас сведения, – продолжал тем временем Джексон. – Но я так и не получил ответа на свой вопрос. В какое время вы приехали сюда?

– Я же уже сказала, что точно не помню. Мы проговорили около часа, потом Джетт пошел за Мойрой.

– Почему он так долго ждал? Почему он не мог сразу за ней пойти?

Я вдохнула поглубже и ответила:

– Он пошел в то время, на которое назначил ей встречу в репетиционной. Они собирались еще работать. Джетт не хотел, чтобы Мойра его ждала. А где она была до этого, я думаю, Джетт просто не знал.

– Долго ли он отсутствовал?

– Пару минут. Так быстро он не успел бы ее убить, если вас именно это интересует. Потом, я же щупала ей пульс и помню температуру – если бы ее убили три минуты назад, она была бы теплее!

– Дальше можете не продолжать, – саркастически перебил меня Джексон. – Если бы ее убили час назад, она была бы холоднее, так?

– Да, именно так я и подумала.

– Можете поделиться своими тонкими наблюдениями с нашим патологоанатомом, он будет рад. – Джексон вздохнул. – Потом вы увидели подругу Мойры. Куда она шла, к дому или от него?

– Я не уверена, но, по-моему, она шла от дома в сторону деревни.

Джексон кивнул:

– Как она выглядела? Испуганной, или расстроенной, или пораженной?

– Она была поражена и напугана. Что и понятно, я же на нее чуть не наехала.

– А когда вы беседовали с ней, она никак не обнаружила, что знает, как именно убили Мойру?