«Н» - значит невиновен - Сью Графтон

Дороти начала первой.

– Ничего необычного. С утра он поехал к себе в офис и занимался там какими-то делами. Может быть, разбирал почту или какие-то другие бумаги.

– У него были назначены встречи?

– Если он кого и видел, то ни слова об этом не сказал. Домой вернулся примерно к полудню и сразу сел за второй завтрак. Обычно ел он в моей комнате, чтобы мы могли поговорить. Я спросила его о самочувствии. Он пожаловался на головную боль, посетовал, что, видно, заболевает. Я сразу подумала о Луизе – она ведь приехала ухаживать за одним инвалидом, а тут целых два. Потом посоветовала Морли прилечь, не надеясь, что он меня послушается. Но, к моему удивлению, он прилег. Оказалось, что он подхватил где-то этот ужасный грипп, который сейчас свирепствует. Его тошнило, были боли в желудке, понос.

– А это не симптомы пищевого отравления?

– Вроде не от чего. На завтрак он ел только хлопья с простоквашей.

– Неужели Морли это ел? На него совсем не похоже, – удивилась я.

Дороти рассмеялась.

– Врач по моей просьбе посадил его на диету – не больше тысячи пятисот калорий в день. На второй завтрак в субботу у него была неполная тарелка жидкого супа и несколько сухих хлебцев. Он пожаловался на тошноту и сказал, что у него совсем нет аппетита. Во второй половине дня ему стало совсем худо. Полночи его рвало. Мы еще пошутили по поводу того, что установим очередь в туалет, если и я заражусь гриппом. К утру воскресенья ему стало лучше, но выглядел он ужасно. Совершенно серое лицо. Рвота, слава Богу, прекратилась, он даже выпил немного имбирного эля.

– Теперь расскажите, что у вас было на ужин в воскресенье. Вы сами готовили еду в тот день?

– О, нет-нет, дорогая. Я не готовлю. Я не подхожу к плите уже много месяцев. Ты помнишь, что у нас тогда было на ужин, Луиза?

– Я приготовила холодное блюдо – отварное филе из курицы с салатом, – пояснила Луиза. Из кухни раздался призывный свист чайника. Луиза извинилась и убежала, а Дороти продолжила ее рассказ.

– К вечеру в воскресенье мне стало полегче и я вышла к столу, чтобы составить им компанию. Морли жаловался на боль в груди, но я подумала, что это от несварения желудка. Луиза принимала его болезнь всерьез, а я, помню, все подшучивала. Не помню, что именно я сказала, но он вдруг отодвинул от себя тарелку и встал из-за стола. Схватился за грудь и стал ловить ртом воздух. Потом сделал два шага и упал. Он умер почти мгновенно. Мы, конечно, вызвали "скорую", пробовали сделать искусственное дыхание, но все уже было бесполезно.

– Миссис Шайн, не знаю даже, как лучше сказать... дело в том, что необходимо ваше согласие на вскрытие тела. Я понимаю, как это тяжело для вас, вы, наверное, не видите в этом особой необходимости, но, поверьте мне, это единственный способ достоверно установить причину смерти Морли.

– Вы что-то подозреваете?

– У меня есть основания подозревать, что кто-то, как бы сказать получше... подсунул яд в еду или лекарства Морли.

Дороти посмотрела на меня. По ее глазам я поняла, что она сейчас спросит.

– Вы хотите сказать, что его убили?

– Я очень хотела бы ошибиться. Экспертиза займет довольно много времени, но другого выхода нет. После того как его тело будет предано земле...

– Я все понимаю, не беспокойтесь, – сказала Дороти. – Мне нужно только поговорить еще с Луизой и с братом Морли. Он прилетает сегодня вечером.

– Я могу позвонить вам сегодня вечером? Мне так неудобно, я доставляю вам столько хлопот. Но завтра уже похороны, времени осталось очень мало.

– Не извиняйтесь. Конечно, вы можете позвонить. Я не думаю, что родственники будут возражать против вскрытия.

– Мне нужно переговорить с судебно-медицинским экспертом, предупредить его о моих подозрениях. Но я не хочу ничего предпринимать без вашего разрешения.

– Я не возражаю.

– Против чего? – поинтересовалась Луиза, входя в комнату с подносом с чаем. Она поставила поднос на столик, и Дороти вкратце пересказала ей наш разговор.

– Пусть Кинси начинает немедленно этим заниматься, – решительно заявила Луиза. Она налила чай и протянула мне чашку. – Если ты будешь ждать Фрэнка, чтобы поговорить на эту тему, потеряешь кучу времени и ничего не добьешься.

– Я и сама так подумала, только не стала говорить. Начинайте и делайте все, что сочтете нужным, – обратилась она ко мне.

– Благодарю вас, – с чувством сказала я.

* * *

Детектив Берт Уокер из бюро судебно-медицинской экспертизы был человеком лет сорока с небольшой бородкой и рыжеватыми усами. Красноватая, как бы обветренная кожа лица выдавала в нем выходца из Скандинавии. Он носил очки в тонкой металлической оправе, обладал солидной комплекцией, вполне соответствующей его возрасту. Ему отвечал также коричневый пиджак из твида, бежевые брюки, голубая рубашка с красным галстуком в мелкий белый горошек. Пока я излагала детали дела Морли, он оперся локтями на стол и время от времени почесывал свой лоб. Я подробно остановилась на своих подозрениях, но, как мне показалось, он не воспринял мои слова всерьез или, может быть, у него просто были дурные манеры.

Когда я закончила, он уставился на меня.

– Так что вы хотите сказать?

Меня передернуло оттого, что пришлось вслух сформулировать мою догадку.

– Я хочу сказать, что он умер в результате умышленного отравления.

– Или, возможно, какой-то яд усугубил сердечный приступ, – поделился своими мыслями Берт.

– Да, возможно.

– Не исключено, во всяком случае, – медленно проговорил Берт. – Похоже, ему подсыпали какую-то гадость. Не думаю, что он мог сам принять яд в результате депрессии или другого похожего состояния.

– Нет-нет. Его жена больна раком, но они женаты вот уже сорок лет, и он знал, что она полностью на его попечении. Он никогда не пошел бы на самоубийство. Они были очень привязаны друг к другу, насколько я знаю. Если это отравление, то я совершенно уверена, что кто-то умышленно подсунул ему яд.

– Вы предполагаете какой-то определенный яд?

Я покачала головой.

– Нет, я в этом совсем не разбираюсь. Из разговора со вдовой я поняла, что в последние два дня перед смертью не было ничего необычного. Во всяком случае, на ее взгляд. Она сказала только, что у него был очень плохой цвет лица, но я не поняла, что она имела в виду.

– Значит, никаких мыслей по поводу характера отравления у вас нет? – Берт вздохнул, задумчиво покачал головой. – Не знаю даже, что сказать. Не могу же я идти к токсикологу и просить его провести проверку по всем ядам. Он просто не в состоянии этого сделать. Слишком много разных вариантов. Посудите сами – множество лекарств, пестицидов, бытовая химия, да-да, многое из того, что вы каждый день используете дома. Если судить по тому, что вы рассказали, проблема сводится в основном к тому, что человек внезапно оказался в очень плохом состоянии. Так?