Диверсанты - Евгений Андреянович Ивин

После соблюдения необходимых формальностей Гриценко приступил к допросу.

– Мы вас вызвали вот по какому вопросу. Вы могли бы сказать, где были между семью и восемью часами вечера семнадцатого декабря»?

– У нас было родительское собрание, часов около семи закончилось, и я пошла кое-что купить в универмаг. А потом домой. Вот и все! – она виновато посмотрела на следователя, словно хотела извиниться, что больше никуда не ходила и ничего интересного в эти часы не видела.

– Кто-нибудь мог бы подтвердить, что вы были в этот час в универмаге? – снова задал вопрос следователь.

– Конечно, моя подруга Зоя Глазова. Я ее в это время встретила возле универмага. Я сначала не хотела к ним подходить, а потом решила, что ничего страшного в этом нет.

– Разве Зоя Глазова была не одна?

– С пареньком стояла. Я подошла, и она познакомила меня с ним. Федя вообще симпатичный парень. Вот Зоя и Федя могли бы подтвердить, – Бондаренко теперь уже глядела на следователя в растерянности, пытаясь угадать по бесстрастному выражению лица Гриценко, что же ее ждет в этой неизвестности.

– А Федю вы хорошо запомнили?

– Конечно! – поспешно ответила Людмила.

– Тогда попробуйте описать его одежду.

– Ну, это проще простого. Теплое полупальто, серая солдатская шапка и до блеска начищенные сапоги. Вот и вся одежда, – она развела руками.

– Вы не ошиблись? На нем были сапоги?

– Конечно! В этом нет ничего странного, он похож на демобилизованного солдата.

– Он так и назвал себя – Федя?

– Нет! Так его назвала Зоя. «Это Федя, я тебе о нем рассказывала», – сказала Зоя. Да он и есть Федя, – категорично заявила Людмила. – Иначе зачем ей называть его так, если он не Федя?

– Это верно, я вот и сам так думаю, – следователь вытащил из стола несколько снимков молодых парней, одетых в серые полупальто и серые шапки, разложил их перед Бондаренко и сказал:

– Нет ли среди них того Федора, с которым вас знакомила Зоя? – Гриценко под столом стиснул в волнении руки. В эти несколько секунд решалось все. Так, как отвечала на вопросы Бондаренко, сомнений не оставалось, она говорила правду. Чтобы так врать и запутывать следствие, надо обладать большим опытом, чего, конечно, у этой девушки не было. Своими ответами она как бы все время говорила ему: это правда и только правда.

Бондаренко пробежала глазами несколько раз по рядам фотографий и в растерянности подняла глаза на следователя.

– Его здесь нет, – еле слышно произнесла она и покачала отрицательно головой.

– Вы уверены? Ведь тогда был вечер, горели лампы дневного света, внешность слегка искажается.

Людмила улыбнулась и покачала головой, она еще раз мельком взгляну ла на фотографии и возразила:

– Здесь нет ни одного, кто сколько-нибудь походил бы на Федю. У него брови густые, черные и сросшиеся над переносицей. А у этих, кроме полупальто и шапок, ничего общего.

Люда успокоилась и обрела уверенность. Сейчас она говорила то, что знала точно, и никто не мог ее сбить с этого пути. Гриценко смотрел на нее и приходил к убеждению, что перед ним правдивый, неподготовленный свидетель. Сейчас он решил не проводить специального опознания Брыля, он уже и так понимал, что Зоя сыграла с подругой чисто женскую шутку, по каким-то соображениям выдав за Федю другого парня. Он не мог поверить в то, что весь этот спектакль был затеян с целью создать алиби Брылю. В таком случае Глазова должна быть соучастницей или, во всяком случае, быть посвященной в часть этого дела. Гриценко нажал на кнопку и приказал конвоиру:

– Введите!

Брыль вошел в кабинет и равнодушно взглянул на Бондаренко, ни один мускул на его лице не дрогнул.

– Вы знаете этого человека? – спросил Гриценко Людмилу.

– Нет! – сразу же и уверенно ответила Бондаренко.

– Вы не торопитесь. Всмотритесь в него еще раз. Ведь это и есть Федор Брыль, с которым вас знакомила Зоя Глазова.

Брыль резко повернул голову и внимательно оглядел девушку. Он хотел что-то сказать, но передумал и промолчал.

– Зачем вы меня разыгрываете? Я же вам описала того Федора, – Людмила слегка обиделась, считая, что следователь затеял с ней неудачную шутку.

– Я вас не разыгрываю. Этот гражданин и есть настоящий Федор Брыль, знакомый Зои Глазовой, с которым она переписывалась около трех лет, и по приглашению которой он приехал в наш город.

Гриценко знал, что не должен был так себя вести, раскрывать перед Бондаренко отношения Брыля и Глазовой, но слишком велика была вспыхнувшая в нем неприязнь к Зое за ее стремление сбить его с толку, попыткой создать Брылю ложное алиби.

– Большое вам спасибо за помощь. Вы внесли определенную ясность, – сказал Гриценко, провожая Бондаренко до двери.

– Ну, гражданин Брыль? Рухнуло окончательно ваше алиби, которое вы сфабриковали вместе с Глазовой. Сейчас я ее приглашу, и мы вместе послушаем, как она будет врать, эта ваша подруга! – Гриценко еле сдерживался и огромным усилием старался подавить в себе злость. Как следователь, он не имел права на такое проявление эмоций, а как человек, он сам себя оправдал.

– Потом я прокручу ей магнитофонную пленку с показаниями Людмилы Бондаренко. И тогда за ложные показания…

При последних словах Брыль вдруг поднял руку, словно загораживаясь от удара, который хотел ему нанести следователь, и, взглянув с мольбой на Гриценко, тихо попросил:

– Не надо! Это она ради меня, оттого, что слишком верит мне. Прошу вас, – впервые Брыль назвал следователя на «вы», – не надо, Зоя такого не выдержит. Я сделаю все, как вы скажете. Я подпишу показания, какие вам нужны, только не трогайте Зойку!

Гриценко почувствовал, что неожиданно нашел слабое место у Брыля. Но это его не обрадовало, на этой струне играть нельзя, иначе арестованный легко уведет следствие в сторону. Он может согласиться с чем угодно, принять на себя то, чего и не было.

– Нет, Федор, так не пойдет. Сейчас ты расскажешь мне все как было, а что делать дальше с Глазовой – я уже решу сам, исходя из твоих показаний. Где и когда ты познакомился с Паршиным?

– На этот вопрос я не отвечаю.

– Хорошо! Тогда другой вопрос. Ваша встреча планировалась в этом городе? Вы знали, что он здесь?

– Нет! Я встретил его случайно на улице. Ничего о нем не слышал давно.

– На чем вы ехали до дачи Паршина?

– Я поймал такси в центре.

– В котором часу вы приехали туда?

– Что-то около