Пуля для похитителя - Ирина Дягилева

— У вас хороший вкус, Вадим Натанович, — любезно произнесла я. — Могу себе представить, сколько она стоит.

— Сумасшедшие деньги, моя дорогая, — сказал польщенный адвокат. — Данная картина — жемчужина моей коллекции. Я просто обожаю этого, не побоюсь преувеличения, великого мастера. А вы та самая Пульхерия Афанасьевна?

— Та самая.

Знаменитый адвокат был одет по–домашнему — в красивый черный халат из китайского шелка, на спине которого был вышит какой–то иероглиф.

— Я так рад, что вы и мальчик вернулись живыми и невредимыми, — продолжал Вадим Натанович. — Час назад Александр Николаевич сообщил мне по телефону. У меня словно камень свалился с сердца.

— Мальчик и Пульхерия нашлись, а вот выкуп исчез, — заметил майор.

Адвокат вздохнул и опустился в одно из глубоких кресел. Я обратила внимание на его комнатные туфли из черной замши.

От Вадима Натановича пахло дорогой туалетной водой. В воздухе витал запах дорогих сигар. Джентльменский набор преуспевающего мужчины. Мне даже на миг показалось, что сейчас откроется дверь и в комнату войдет длинноногая красавица в мини–юбке, в беленьком кружевном фартучке с подносом в руках, на котором будут стоять маленькие чашечки с ароматным кофе. Но никто не вошел. Адвокат затянулся сигарой и, словно вулкан, выпустил в нашу сторону огромное облако дыма. Я закашлялась, но Ромберг не обратил на это совершенно никакого внимания.

— Очевидно, что деньги в руках похитителей, — заметил адвокат. — Только какое все это сейчас имеет значение? Самое главное, что никто не пострадал…

— Основные свидетели живы и здоровы, в наших руках исполнители преступления, — прервал его майор. — Остается только найти организатора этого похищения и выкуп, и дело можно закрывать. Как же вы это допустили? Что случилось? Ведь вы предусмотрели все, кроме двух моментов: маленький мальчик вызовет симпатию у одного из похитителей, а женщина приглянется другому наемнику.

Я увидела, что глаза адвоката за толстыми стеклами очков округлились и остановились на лице Киноши.

— Извините? — Брови Ромберга удивленно взметнулись вверх.

— Каким бы блестящим умом ни обладал человек, он не в состоянии предусмотреть все, — заметила я. — В любом деле найдется какой–нибудь элемент, не поддающийся логике и ускользающий от анализа, связанный с животным началом и древними эмоциями, таящимися в каждом человеке. Да–да, такие задачи не по зубам даже современным компьютерам. Вы все учли, Вадим Натанович, все замечательно спланировали, за исключением того, что один из преступников проникнется симпатией к маленькому мальчику, а другой помешается от вожделения ко мне.

Вадим Натанович позволил пеплу сигары упасть в замысловатую пепельницу в виде лежащей девушки, державшей в руках чашу для пепла. Когда адвокат заговорил, его голос звучал так же спокойно и мягко, как и раньше:

— Уважаемый Игорь Андреевич, ваша спутница перенесла сильнейший стресс. Только это извиняет ее, мягко говоря, недопустимое поведение. Если же она пошутила, то я не назвал бы данную шутку удачной. Может, вы мне все–таки объясните, что здесь происходит?

Я заметила, что на лице адвоката начали появляться красные пятна. И мне показалось, что майор, удобно устроившийся в кресле, взирает на это с явным удовольствием. Мы переглянулись с ним, и я безжалостно продолжила:

— Скажите, Вадим Натанович, а когда Консуэла Аркадьевна стала вашей любовницей?

— Ну вот, теперь она начинает задавать нескромные вопросы! — горестно развел руками Ромберг.

— Думаю, что ваша связь длится никак не меньше года, — невозмутимо заявила я. — Позволю себе заметить, что человеку, занимающему такое положение, как вы, не следовало бы фотографироваться в столь фривольной позе.

Я посмотрела на Киношу. Он достал из кармана куртки фотографию, на которой обнаженный адвокат обнимает обнаженную Консуэлу, и его язык касается ее груди. На фотографии видно, что грудь адвоката покрыта густым волосяным покровом, чего не скажешь о его изрядно поредевшей шевелюре. Майор бросил снимок на стол.

— А что вы скажете относительно этой фотографии? — с улыбкой спросил Киноша.

— Интересно, где вы ее откопали?

— Ваша любовница — весьма образованная девушка. Она читает Ницше, только вот страницы столь серьезного чтива закладывает столь несерьезными фотографиями, — пояснила я. — Впрочем, одно другому не мешает.

— И за каким дьяволом вы суете свой длинный нос в чужие книги?

— Фатальное стечение обстоятельств. Поначалу я очень плохо ориентировалась в доме у Александра Николаевича Арсеньева, вот и попала случайно в комнату Консуэлы. Для такой девушки, как наша Консуэла, столь экзотическое чтиво мне показалось, по крайней мере, странным. Я взяла книгу в руки, а фотография из нее возьми и выпади. Потом в кабинете у Александра Николаевича я увидела вас на другой фотографии, но уже в совершенно пристойном виде.

— Ну что ж, — пожал плечами Ромберг. — Консуэла Аркадьевна действительно была моей любовницей. И что с того? У меня имелось множество любовниц, я готов признаться в этом. И многие из них были даже намного моложе Консуэлы…

— Вы их очаровывали своей харизмой или чем–то другим заинтересовывали? — насмешливо спросила я.

Но адвокат проигнорировал мой вопрос и продолжил свои признания:

— У меня женщин было так много, что я даже всех имен не помню.

— Мне очень хотелось бы знать: это Консуэла Аркадьевна подсказала вам мысль о похищении ребенка? — задумчиво проговорил Киноша, словно не замечая признаний адвоката. — Держу пари, что она. Или вы вдруг столкнулись с серьезными денежными затруднениями?

— Деньги! Разве их бывает много? Самая большая бездна — экономическая, — развел руками Вадим Натанович. — Я всегда жил не по средствам, все мои друзья об этом знают.

— И два миллиона позволили бы разрешить ваши финансовые проблемы? — поинтересовалась я.

— Майор, я вижу, ваша спутница продолжает настаивать на своих измышлениях! — возмущенно произнес Ромберг.

— Это не измышления, господин адвокат, — спокойно сказал Киноша. — Пульхерия Афанасьевна сделала в отношении вас совершенно правильный вывод, с которым я полностью согласен. Этот вывод базируется на достаточно прочной основе. Взгляните сами, как все это выглядит: связь между вами и Консуэлой Демидович очевидна, а с другой стороны, вы хорошо знаете Дмитрия Федоровича Силантьева, по кличке Папа Карло.

— Папа Карло? — Ромберг недоуменно наморщил лоб.

— Ой, Вадим Натанович, только не говорите мне, что вы слышите о нем впервые! Вы ведь дважды были его адвокатом. Вспомните, лет семь назад вам удалось вытянуть Силантьева из достаточно грязного дела, связанного с торговлей крадеными автомобилями.

— Но что общего у Силантьева с этой историей?

— Он был вашим доверенным лицом, главным распорядителем, если можно так выразиться. Связующим звеном между вами и непосредственными исполнителями. Очень удобная фигура: человек с немалым опытом в темных делах и заслуживающий доверия. Это он подобрал для вас подходящих уголовников, готовых совершить преступление и подчиняться без лишних вопросов любым указаниям. Вы инструктировали Силантьева, он передавал ваши указания исполнителям, следя за их подготовкой и дисциплиной. Смешно даже подумать, что вы стали бы лично контактировать с такими ничтожествами, как Лимон, Гора и Душман. Для этого вам был нужен человек их круга, достаточно авторитетный, чтобы держать своих подчиненных в повиновении, и достаточно надежный, чтобы не сболтнуть лишнего. Увы, как уже говорила Пульхерия Афанасьевна, вы не смогли предусмотреть все, и Папа Карло, несмотря на свой авторитет, не справился со всей этой шайкой. Сейчас мои люди работают с задержанными похитителями, и они уже полностью сознались.