Проклятый манускрипт - Филипп Ванденберг

— Как хорошо, что вы обратили мое внимание на мастера Ульриха, — начал он. — Возникли непредвиденные обстоятельства. Вчера мастер Верингер Ботт упал с лесов. Очень прискорбный случай.

Ульрих почувствовал, что его словно ударило молнией. У него перед глазами стояла лукавая ухмылка епископа.

— Он умер? — запнувшись, спросил архитектор.

— Почти, — сухо ответил аммейстер. — По крайней мере начиная от шеи. Он не может пошевелить ни рукой, ни ногой. У вас опасная профессия, мастер Ульрих.

— Я знаю, — оторопело пробормотал Ульрих и вопросительно взглянул на Афру.

— Вы наверняка догадываетесь, почему я вас разыскивал, мастер Ульрих.

Архитектор неуверенно взглянул на Мансфельда.

— Не имею ни малейшего понятия, куда вы клоните, — солгал Ульрих. Он солгал потому, что трудно было разгадать намерения аммейстера.

— Тогда я не стану вас более томить. Послушайте: по согласованию с городским советом я хочу поручить вам построить башни на нашем кафедральном соборе.

Еще немного, и Ульрих фон Энзинген расхохотался бы. Дважды одно и то же поручение. Он попытался остаться серьезным, но не знал, как вести себя.

Наконец аммейстер пришел ему на выручку.

— Вы можете подумать до завтра. К вечеру мне необходимо знать ваше решение. Тогда мы поговорим с вами обо всем остальном. С Богом!

Он ушел так же неожиданно, как и появился.

— Мне кажется, я должна тебе кое-что объяснить, — нерешительно начала Афра.

— Мне тоже так кажется. Откуда ты его знаешь?

Афра сглотнула.

— Я ходила к нему просить, чтобы строительство башен собора поручили тебе. Ведь тебя пригласил епископ.

— Ты так и сказала?

— Да.

— Мне кажется, это была не очень хорошая идея. Ты ведь знаешь, что аммейстер с епископом как кошка с собакой, терпеть друг друга не могут.

Афра пожала плечами.

— Ну, я же хотела как лучше.

— Охотно верю. А еще я очень хорошо представляю себе, как он отреагировал.

— Да, предсказать это было несложно. Я думала, он лопнет, услышав имя епископа, и аммейстер тут же отказал Мне. Но, тем не менее, мне удалось обратить на тебя его внимание.

— Он спрашивал, почему я сам не пришел?

Афра насторожилась.

— Ты правильно думаешь. Он действительно задавал этот вопрос.

— И что ты ответила?

— Я сказала, что ты художник, а художники любят, когда их просят.

— Ты хитрая девочка!

Афра иронично улыбнулась:

— Может быть — иногда…

Хотя архитектор должен был быть доволен развитием событий, он внезапно стал серьезным.

— Я даже не знаю, что и думать. Еще три дня назад у меня не было никакой надежды. А теперь все происходит именно так, как говорил этот странный епископ.

— Ты имеешь в виду, что это был не несчастный случай?

Ульрих фон Энзинген скривился так, как будто проглотил рыбу прямо с костями.

— Есть три варианта, и каждый не более вероятен, чем два других. Либо Вильгельм фон Дист провидец. Бывает же такое.

— Либо?

— Либо он — подлый негодяй и убийца. В это я тоже готов поверить.

— А третий вариант?

— Может быть, я слишком много размышляю и все это действительно просто случайность.

— Мне кажется, что тебе не стоит слишком задумываться над этим. Ты ни в чем не виноват. Я скорее думаю, что это третий вариант.

В тот же день архитектор стал добиваться аудиенции у епископа. Он должен был узнать, что за игру затеял Вильгельм фон Дист и кто в действительности поручает ему строительство. В доказательство того, что он не сидел сложа руки, Ульрих принес с собой чертежи — на той стадии, на которой они находились.

Как он и думал, епископ был уже проинформирован о несчастье, приключившемся с мастером Верингером. И, как ожидалось, проявил мало сочувствия к трагической судьбе архитектора. Напротив. Он был о Верингере невысокого мнения, хладнокровно заметил Вильгельм. Гораздо больше епископа интересовали чертежи и смета, которые Ульрих принес с собой и разложил на столе. И когда архитектор намекнул, что он будет первым, кого обвинят во всем, епископ Вильгельм фон Дист пришел в восторг, он стал приплясывать то на одной ноге, одетой в красный чулок, то на другой, вознося Господу хвалы за то, что слепил из чистой глины таких художников.

Это было довольно смешно, и мастер Ульрих с трудом сдержался, чтобы не рассмеяться. Епископ наконец ответил на вопрос, мучивший его сейчас больше всего: кто был истинным нанимателем, епископ или аммейстер.

Теперь, в отличие от того, что он говорил несколько дней назад, епископ свалил всю ответственность на аммейстера и четверых сеттмейстеров. В конце концов, уверял он, они будут оплачивать счета. А то, что черни не хватает вкуса и способности рассуждать, совершенно другой разговор.

Мастер Ульрих и сам не мог понять, чем он заслужил расположение епископа. Когда архитектор думал об этом, все это казалось ему жутковатым. Прошлое научило его тому, что в жизни ничего, совершенно ничего не дается даром. Действительно ли Вильгельм был заинтересован исключительно в строительстве башен?

С теми же чертежами, которые он раскладывал на столе перед епископом Страсбургским, Ульрих фон Энзинген пошел на следующий день к аммейстеру в ратушу и сказал, что согласен взяться за строительство.

Когда невысокий Михель Мансфельд встал из-за стола, он стал казаться еще меньше.

— В таком случае ваше желание все-таки исполнилось, — язвительно ухмыльнулся он, протягивая Ульриху руку.

Архитектор кивнул, ему было неприятно. Наконец он сказал:

— Я принес с собой первые сметы, которые смог составить за это короткое время. Посмотрите сначала набросок, в некотором роде идеальный вариант, без учета статических данных.

Широко раскрыв глаза, очевидно обрадованный, аммейстер стал рассматривать сметы и чертежи, которые Ульрих фон Энзинген разложил на столе.

— Вы, должно быть, чародей, — восхищенно заметил Мансфельд. — Как вам удалось за такое короткое время все это составить? Святая Дева Мария, вы, случаем, не в сговоре с дьяволом? — беседуя с Мансфельдом, никогда нельзя было угадать, шутит ли он или говорит серьезно.

— Если честно, — ответил Ульрих, — я уже давно занимаюсь башнями для кафедрального собора.

— Хотя вы и знали, что это задание поручено мастеру Верингеру? Вы же должны были понимать, что ваши расчеты никогда не понадобятся!

— И все же.

— Мастер Ульрих, я вас не пойму. Но давайте поговорим об этом потом. Как вы думаете, сколько времени потребуется для выполнения этих планов?