Знак ворона - Дмитрий Вересов

— А? А то я испугался, что тебе нехорошо…

— Да нет, все в ажуре! — улыбнулась Татьяна.

— Давай, соберись, придется еще дубль делать. Все готовы?

Мать-домохозяйка отошла на исходную позицию — у кухонной плиты.

— Дубль двадцать три. Начали! — прозвучал голос режиссера.

Дети вбегают на кухню. “Мама, мы хотим мороженого! Можно мы сходим в магазин?”. Следом вваливается пузатый супруг: “Зачем так далеко ходить? Ведь у нас есть волшебный чудо-холодильник “Гуд-колд”! А ну-ка, скажем дружно «крэкс-пэкс-фэкс…»”.

“Холодильник из Страны дураков, — подумала Таня, — вкладывайте в него свои золотые, господа Буратинки с деревянными мозгами!”. Был уже второй час ночи, а съемки все не могли закончиться. И причиной были дети. Если считать, что дети — это цветы жизни, то в данном случае на их огороде оказались кактусы. Особенно досаждал пацан. У мелкого хулигана все время чесались руки дернуть свою “сестренку” за косичку, задрать ей юбочку или дать щелбан. После чего соплюха заходилась диким ревом, и угомонить ее удавалось только с помощью леденца на палочке. “Хорошо, что я не их настоящая мать”, — решила Татьяна, когда в три часа ночи последний дубль был, наконец, успешно отснят. А ее милые, славные мальчуганы сейчас посапывают в кроватках. И, может быть, младший улыбается во сне, он часто так делает — счастливчик, которому всегда снятся только хорошие сны.

Со временем Татьяна привыкла к рекламным съемкам. Перестала испытывать отвращение к бездарным, на ее взгляд, слоганам типа “С пылесосом «Карветт» я сказала пыли нет!” или “В ресторанчике «Тошнилло» проведем мы время мило”. Иногда работа даже приносила удовольствие. Особенно нравилось ей рекламировать драгоценности, вечерние платья и меховые изделия. Надевать изысканные наряды и украшения и чувствовать себя преображенной, выступая то в роли сказочной Снежной королевы, то знойной восточной правительницы, то роковой Клеопатры, то величественной русской царицы.

Кстати, на Таню имели виды даже в далекой России — в фирме, шьющей дорогие шубы для жен новых русских и носящей ее имя — “Таня”. “Приезжайте, мы вам все устроим на высшем уровне: и шикарный прием, и номера люкс в лучшей гостинице, и самый удобный график работы, и норковую шубку презентуем в довесок к милионному гонорару!”. Заманчиво, конечно, съездить на Родину, вернуться в родные края голливудской звездой. Но Факноумо высказал мнение, что с русскими дела вести опасно.

— Они ше непветскасуемы! Фдвуг натуют? А сами не патуют, так тефовт какой-нибуть у них свучится? Нет, ты, конефно, рефай сама, но я категовифески пвотив этой затеи.

И Таня согласилась, потому что понимала: как это ни прискорбно, но Факноумо прав. Да и недосуг ей сейчас за тридевять земель тащиться, некогда. Здесь бы со всем поспеть. Очередь жаждущих заполучить Танино лицо и тело для наглядной пропаганды своего товара не иссякала. Пришлось даже составить черный список “непригодной” для Татьяны продукции, куда вошли средства для похудения, прокладки с крылышками, без крылышек и прочие средства личной женской гигиены, жевательные резинки, презервативы, нижнее белье, анти-радикулитные пояса. Список ежедневно пополнялся.

Особенно раздражали Татьяну навязчивые предложения сняться в роликах, рекламирующих возрастные изменения и половые расстройства у мужчин. Она строго-настрого наказала Факноумо, чтобы не просто отсекал такие сценарии, но и раз и навсегда поставил в известность все рекламные фирмы и агентства, что Таня Розен снимается далеко не во всякой рекламе.

В конце-концов она вдруг с приятным удивлением обнаружила, что доходы от работы с рекламными агентствами за два месяца после выхода на экран “Красных рыцарей Андреевского флага”, составили почти миллион долларов.

Но еще большее удовольствие доставили ей примерки бальных нарядов, о которых велела позаботиться веснушчато-джинсовая пиарщица Колина — несокрушимая Алабама Джонс.

Надо было готовиться к “Параду планет” — к ежегодной церемонии вручения премий американской киноакадемии.

Татьяна изумлялась непроницаемому спокойствию Колина. Она — номинантка на лучшую женскую роль — волновалась, как та девушка, что собиралась в первый раз в своей жизни отдаться мальчику в конце школьной вечеринки… А Колину — ему хоть бы хны! И по его хитрой мордахе она чисто по-женски чувствовала…

Неужели результаты уже заранее известны?

И неужели все это только театр, рассчитанный на миллионы обывателей, что готовы были провести бессонную ночь у экранов своих телевизоров?

Ну и ну!

Но так или иначе, готовиться к шоу было очень приятно.

Алабама вместе с верным Факноумо придумали ей новый автомобильный имидж этакой дорогой “хонки-тонк вумэн” и раздобыли для нее розовый “кадиллак” пятьдесят шестого года, рулил которым один из ее бодигардов…

Вот тоже!

Не было печали, да купила бабка порося!

Пришла всемирная слава — без личной охраны теперь никуда и шагу нельзя ступить.

На розовом “кадиллаке”, в стильных шляпках и еще более стильных туфельках, Таня всю неделю перед церемонией каталась по городу из одного салона в другой.

Колье за сто пятьдесят тысяч долларов Барклай предлагал ей бесплатно — напрокат, только за упоминание, что колье это из его последней коллекции.

Платья — черные, с декольте для церемонии и белые для ночного бала, — тоже бесплатно, предлагали и Нина Риччи, и Версаче, и Кензо.

Все это было необходимо примерять.

Все это надо было смотреть.

А вообще — все это было частью Голливуда.

Его жизнью.

И все это было тем событийно-надуманным фоном, на котором она общалась с людьми.

Разными и всякими.

Честными и не очень.

А новых людей теперь в ее жизни — было хоть отбавляй!

Попадались и такие, что не прочь бы были поженихаться к соломенной вдовушке с миллионами.

Таня их за версту чуяла.

После Гришки, царствие ему небесное, Татьяна стала стреляным голливудским воробышком и теперь после горячего обжигающего молока на всякий случай дула даже на холодную воду.

— А пофему бы тебе не надеть кхасное? — подал идею Факноумо.

— Зачем? — удивилась Татьяна.

— Самый пехфектный цвет. Цвет победитевей.

— И все сразу вспомнят, что я родилась в Стране советов. Хотя, честь по чести, у меня создается впечатление, что там родился ты, — тем не менее Таня подошла к зеркалу и попыталась представить себя в вечернем платье вызывающего алого цвета. А может, оно и ничего, и даже ничего себе?

— Есви ты хотева снабдить свою биогхафию гхифом “совехшенно секхетно”, об этом надо было позаботиться гохаздо ханьше. А сейчас я увехен: статуэтка “Осках” на кумачовом фоне будет смотхеться потхясающе.

— А если мне его не дадут? Получается, что этой красной тряпкой я только раздразню быков, в роли которых выступит вся журналистская братия.