Слеза дьявола - Джеффри Дивер

В отдалении Диггер слышит завывание сирен. Многих сирен.

Он идет дальше по аллее. Сумка теперь болтается в руке. Внутри ее по-прежнему «узи», и сумка опять очень тяжелая, потому что он зарядил новый запас патронов.

Внезапно впереди него на аллее начинается какая-то возня. Он останавливается. Видит маленького мальчишку. Чернокожего и очень худого. Лет, наверное, десяти. Паренек слушает, как кто-то ему что-то говорит. Но говорящий Диггеру не виден.

И он вдруг словно снова слышит голос Памелы:

— Иметь… иметь… детей от тебя? завести… Завести от тебя ребеночка?

Пусть даже детишки твои не в меня,

Я только сильнее влюбляюсь.

Но затем воспоминание о песенке прерывает треск рвущегося по шву пластикового пакета, и автомат вместе с глушителем выпадает через лопнувшее дно. Он наклоняется, чтобы подобрать оружие, а потом поднимает взгляд.

Гм-м-м.

Это не смешно.

Мальчишка и средних лет мужчина, тот самый, что разговаривал с пареньком, оба одетые в какие-то грязные обноски, идут навстречу по аллее. Мужчина тащит плачущего мальчика, у которого к тому же расквашен нос, высоко задрав ему руку.

Они оба смотрят на Диггера. Мальчишка даже с некоторой надеждой во взгляде. Он вырывается из рук мужчины и потирает себе плечо. Но тот снова хватает его.

Потом мужчина видит «узи». Он с ухмылкой говорит Диггеру:

— Слушай, братан, делай что хочешь, я не влезаю. Просто иду своей дорогой, лады?

— Отпусти меня, — ноет мальчик.

— Заткнись! — Мужчина заламывает ему руку за спину, отчего мальчишка невольно наклоняется вперед.

Диггер дважды стреляет мужчине в грудь. Тот заваливается назад. Паренек всем телом вздрагивает от громких звуков — глушитель-то все еще валяется на земле.

Диггер направляет ствол на мальчишку.

«Если кто-нибудь посмотрит тебе в лицо…»

Палец Диггера начинает давить на курок.

«Иметь… иметь… детей от тебя?» — Слова словно звенят внутри его черепа.

Мальчик по-прежнему не сводит глаз с трупа мужчины, который избивал его. Диггер снова пытается нажать на спусковой крючок. А потом опускает автомат. Парень поворачивается к Диггеру и смотрит на него.

— Мать твою! Ты грохнул его! Ты уложил его на раз, — шепчет он.

Он смотрит прямо в лицо Диггеру. С каких-нибудь трех метров.

Слова мечутся внутри черепа. Убей его он видел твое лицо убей его убейубейубей.

Снова и снова.

Но Диггер лишь издает свое:

— Гм-м-м.

Потом наклоняется, поднимает стреляные гильзы, глушитель, заворачивает все это в порванный пакет со щеночками и бредет к выходу из аллеи, оставив мальчишку разглядывать труп, распластанный рядом с грудой мусора.

«Иди обратно в мотель… Щелк… Иди обратно в мотель и жди».

Он поест немного супа и будет ждать. Он прослушает автоответчик. Быть может, человек, который всегда говорит ему, что делать, уже позвонил и велел прекратить стрелять.

Мне стоит услышать, как ты входишь в дом…

Немного супа сейчас ему не повредит.

Я только сильнее влюбляюсь.

Он готовил суп для Памелы. Он готовил суп для Памелы в тот вечер… Клик. Тогда было Рождество. 25 декабря. Один два два пять. Такой же вечер, как сегодня. Холодный. И яркие огни повсюду.

«Вот золотой крест для тебя, — сказал он тогда. — А эта коробка для меня?.. Неужели подарок? О, это плащ! Спасибо, спасибо, спасибо…»

Диггер стоит у пешеходного перехода, дожидаясь зеленого.

Внезапно что-то прикасается к его руке.

Диггера это не пугает. Диггер не пугается никогда. Но сквозь рваный пакет он сжимает автомат. И медленно поворачивается.

Рядом с ним стоит мальчик, крепко вцепившись ему в левую руку. Он смотрит прямо перед собой.

Влюбляюсь, влюбляюсь, влюбляюсь…

Светофор переключается.

Диггер не трогается с места.

Все сильней!

— Эй, мы можем переходить, — говорит мальчик, глядя теперь на щеночков с пакета. Диггер тоже видит, как загорелась зеленая фигурка пешехода.

Этот зеленый человечек кажется ему таким счастливым.

Что бы это ни означало — счастье.

Держась за руки, они вдвоем переходят на противоположную сторону улицы.