Время для Шерлока Холмса - Дэвид Дворкин

В бизнес-центре, где располагался офис партии Тремуссона, в коридоре перед кабинетом Фило меня ждали Шерлок и Майкрофт Холмсы. А чуть поодаль толпились любопытствующие с вытянувшимися лицами, какие бывают, если случилось нечто ужасное. Тревога нарастала. Я пытался прорваться в кабинет, но Холмс удержал меня, и его тонкие пальцы сжались на моём плече с невероятной силой. Его лицо осунулось, в глазах застыла печаль. Холмс попросил:

— Ради всего святого, Уотсон, не входите туда!

Разумеется, мне только сильнее захотелось войти.

Я оттолкнул Холмса и открыл дверь. Лили в кабинете не оказалось, зато там был Фило Тремуссон. Он сидел за столом, откинувшись в кресле, и смотрел в потолок со смесью удивления и страдания. Приветствие не успело слететь с моих губ. Стол, ковёр и костюм Фило насквозь пропитались кровью, которая вытекала из раны под левым глазом и горла, пробитого насквозь. Должен признаться, к своему стыду, что, несмотря на ужас ситуации, меня волновала только Лили.

Я повернулся и спросил у Холмса, стоявшего за моей спиной:

— Где она? Где Лили?

Он облизнул губы:

— С ней всё в порядке. Во всяком случае, я так думаю.

— Вы думаете? Где она?!

Холмс отвернулся, а когда нашёл в себе силы снова заговорить, то голос его был полон печали:

— Уотсон, я могу только рассказать вам, что видел, но для начала давайте уйдём из этого ужасного места.

Я взглянул на Фило. Внезапно накатила тошнота, которая усилилась, когда я понял, что человек, на которого я возлагал столько надежд, мёртв. Недоумение затмило беспокойство о судьбе Лили. Я послушно вышел за Холмсом из кабинета и проследовал вдоль коридора в другой. Холмс подвинул мне стул, и откуда-то как по волшебству материализовались стакан и бутылка виски. Мой старый друг плеснул мне добрую порцию «анестезии» и подождал, пока я не проглотил большую часть, и только тогда заговорил:

— Лили позвонила мне из кабинета. Она была в ужасе, поскольку слышала через стену голос Мориарти, который громко втолковывал что-то Тремуссону, а тот спокойно отвечал, пытаясь урезонить собеседника. Разумеется, он знать не знал, кто перед ним и какую угрозу представляет незнакомец. Я сказал Лили, что сейчас приду, и велел ей запереться в своём кабинете. Очевидно, она решила поступить по-своему.

Холмс замолчал и обеспокоенно взглянул на меня, но я молчал, утратив дар речи. Более того, я утратил ещё и способность двигаться, сознательно контролировать свои действия и мог лишь пассивно слушать, плясать под дудку бесчувственной вселенной. Холмс продолжил:

— Я не успел спасти Фило Тремуссона. А Лили опередила меня буквально на мгновение. Когда я пришёл, дверь была открыта, внутри находились Лили и Мориарти… — Холмс снова облизнул губы. — Да, Мориарти тоже был там… Он не видел меня, зато видел Лили.

Картинка так ярко возникла у меня перед глазами, словно я тоже присутствовал в кабинете. Два ярких пятна вспыхнули на бледных щеках профессора. Голова начала покачиваться из стороны в сторону в характерной манере.

— Ты! — прошипел он. — Ты выжила! Ты предала меня в Америке?

Лили смогла лишь кивнуть.

— По твоей милости выжили Холмс и Уотсон!

Мориарти хотел было сказать что-то ещё, но почувствовал, что вот-вот снова начнётся сжатие, и тогда с криком страха и ярости он сделал резкий выпад вперёд, схватил Лили и прижал её к себе.

Холмс дополнил картину, которую нарисовало моё воображение.

— И в этот момент… — произнёс он. — В этот момент они испарились. Оба. На мгновение я вроде бы видел вспышку света и ощутил сильный жар, но, должно быть, мне показалось. А ещё у меня нечто наподобие солнечного ожога на лице. — Холмс нервно улыбнулся. — Ах, Уотсон, Уотсон…

Я с трудом поднялся на ноги и стоял покачиваясь.

— Я не виню вас, это не ваш промах, — еле сумел выдавить я.

Холмс положил мне руки на плечи:

— Работа — единственное лекарство от потери, друг мой, а мне нужна ваша помощь. Вы нужны человечеству. У нас осталось меньше ста лет, чтобы возвести нашу гору.

— Что ж, Холмс, возводите свою гору.

Я тяжело опустился на стул, руки повисли как плети. Я заплакал от собственной беспомощности. Как мог этот безумец говорить мне о необходимости возводить какую-то там гору, когда я свалился на самое дно пропасти?

ОТСТУПЛЕНИЕ

Что это за место?

Лили дико озиралась. Она стояла рядом с извилистой дорогой, поднимающейся в гору. С одной стороны был парк, тихий и изысканный, а дальше виднелось море. Небо было подёрнуто дымкой, белый туман скапливался на горизонте, а водная гладь казалась тихой и отливала лазурью. Лили почувствовала на лице, на голых руках и ногах дуновение ветра и задрожала от прикосновения холодного влажного воздуха. На Марсе нынче должно быть тепло. На Марсе… Тогда где она сейчас?

За спиной тянулись улочки с мирными, явно небедными домами. Что-то смутно знакомое. Лили нахмурилась, роясь в памяти.

Ага! Старые фотографии! Она видела ту же картину на семейных снимках. Это были старинные изображения Сан-Франциско, резиденции её предков по материнской линии, где они жили до переезда в Иллинойс. Насколько она помнила, прапрапрабабушка, в честь которой Лили назвали, жила на этой улице со своими кузенами, возможно в одном из этих домов. Если, конечно, здания не перестроили. Архитектура прямо как в девятнадцатом веке. Отличная сохранность! Но как она сама могла оказаться в миллионах миль от Марса? Лили закрыла глаза, пытаясь припомнить.

Мориарти! Это имя первым пришло на ум, и Лили вздрогнула. Он тянет к ней руки… Нет, он её хватает! Она снова вздрогнула, на этот раз от отвращения, поскольку вспомнила, как Мориарти прижимал её к себе, как хищник прижимает жертву. А потом жар и вспышка, прямо как описывал Джон. А потом, потом… Что случилось потом?

Лили неистово цеплялась за тающие воспоминания о каком-то сером пространстве и сером времени, которое длилось не пойми сколько. Она вспомнила лицо Мориарти, которое маячило перед ней в этой серости, искажённое дьявольским ликованием от свершившейся мести. Рот его произносил какие-то слова, которые Лили не слышала. Затем неведомая неумолимая сила оторвала Лили от него. Последнее, что она помнила: вот он цепляется за её руку, но пальцы соскальзывают, и тогда рот Мориарти распахивается в нечеловеческом вопле, но из него не вылетает ни звука. А потом Лили оказалась здесь.

— Там кто-то был, — пробормотала она.

Перед ней всплыла старая фотография. Примерно на том месте, где она находилась сейчас, стоял суровый мужчина, одетый по моде конца 1880-х годов. Как мало изменился квартал с тех пор! Лили всегда хотелось в один прекрасный день приехать сюда, но возможности так и не подвернулось.

Нужно найти центр связи где-нибудь поблизости и позвонить на Марс. Джон пришлёт ей денег, и Лили забронирует билет домой. А может, он присоединится к ней и они вместе проведут здесь отпуск, если, конечно, ему не будет слишком больно. Она знала, что Сан-Франциско неизбежно напомнит ему о той, другой Лили Кантрелл, которую он знал и любил в этом городе в 1880-х. Тогда он вернулся в Англию, скопил денег и при первой же возможности отправил их Лили, как договаривались, но в ответ получил письмо от родственников Лили, в котором говорилось, что девушка ушла по магазинам и исчезла без следа. Какое совпадение! Она никогда не задумывалась, а ведь та Лили Кантрелл и её прапрапрабабушка оказались в Сан-Франциско примерно в одно и то же время.