Порок - Илья Райх

Первым делом поехал в изолятор на Толстого. Там он узнал, что этапировавшие Воинова в СИЗО на Толстого отделались строгим выговором.

«Значит, прокурору удалось замять происшествие», – подумал Евгений.

Но была и другая новость, более приятная, она подтвердила подозрения Евгения – у всех сокамерников в крови был обнаружен клофелин – снотворное, популярное в девяностые годы у проституток и бомбил. Заезжих коммерсантов, снимавших проституток в затрапезных гостиницах, ночные бабочки опаивали клофелином и затем, когда клиент проваливался в мир сновидений, уносили все ценности. В обычных лечебных целях клофелин имеет гипотензивное действие, но, если увеличить дозу в десятки раз, то он «намертво» усыпляет человека.

Поначалу Евгений допросил четверых арестантов, коротавших время у телевизора, которым покойный Марчо не позволил досмотреть очередную серию второсортного сериала. Взяв с них объяснительные и немного покопавшись в их уголовной биографии, Евгений засомневался, что кто-то среди них способен на убийство. Это были типичные по воровским понятиям «мужики».

Евгений сообразил, что тот, кто подсыпал клофелин в электрический чайник, после того, как завершил задуманное, тоже употребил клофелин, чтобы снять с себя подозрения. О том, что Воинов не виновен, говорило еще одно обстоятельство – у него обнаружили самую большую концентрацию клофелина в крови, – как и у Марчо, – то есть, Воинов должен был спать так же глубоко, как и умерщвленный. Должен быть кто-то еще, кто помог избежать смерти Воинову.

Минимальное содержание снотворного было у двоих – коротыша и «брахиозавра». Это обстоятельство уверило, что именно эти двое – и есть ключ к разгадке. С каждым разом Евгений все более настойчиво работал на допросах с коротышом. Результата ждать долго не пришлось, у того не выдержали нервы. В итоге он заключил сделку со следствием, поэтому по делу пошел только свидетелем.

Тугодум «брахиозавр» слепо верил в воровские понятия, и теперь помимо суда за групповое изнасилование ему грозило теперь не менее восьми лет за убийство. Коротыш также ждал своего суда за попытку сбыта пистолета и пары «лимонок», но за это он мог получить от силы два года. Он попытался торгануться и на это, но Евгений был непреклонен.

Единственное, что пообещал следователь, это похлопотать перед администрацией колонии, чтобы его взяли под свою опеку, так как в любом случае коротышу грозила опасность как за предательство воровских понятий, так и за ошибочное убийство Марчо. Помимо того, что Марчо приходился дальним родственником Николе Демскому, он был правой рукой вора в его преступной группировке, и это двойное обстоятельство сделало судьбу его убийц незавидной.

Заглядывая вперед, скажем, что коротыша через год нашли повешенным в колонии в Читинской области, где он отбывал наказание. Евгений не смог сдержать слова, хотя он действительно замолвил словечко за подследственного перед сотрудниками ФСИН, и те в ответ обещали помочь. Но все осталось на словах. Та же участь постигла «брахиозавра» – в Пермской зоне, куда его отправили отбывать пятнадцать лет, его труп нашли с перерезанными венами.

Коротыш рассказал Евгению, что убить Воинова их попросил Марчо, получивший разнарядку от вора в законе, мстившего за унижение Глыбы. В обмен обещалась беззаботная жизнь в местах отбытия наказания. После того, как они допили чифир, Марчо пошел спать, он лег на свое место – на нижний ярус. Коротыш и «брахиозавр» разместились на полу, на матрасе, но неожиданно уснули.

«У меня нашали шмыкатыия глажа, я хотел у подельника шпрошить, не шпит ли он, а он уше захрапел», – объяснял неожиданно нагрянувший сон коротыш. Коротыш на допросе не сомневался, что кто-то вечером смог подлить снотворного, так как они уснули сразу после допитого чифиря. Затем кто-то ночью толкнул их, потрепал, было приблизительно три-четыре часа утра. Они подумали, что их разбудил Марчо. Потом подкрались к спящему, как им казалось, Воинову.

Первым делом они засунули в рот приговоренному арестанту кляп, затем «брахиозавр» всем телом лег на него и своими длинными и крепкими руками повязал объект казни, распяв его на кровати. Коротыш отвечал непосредственно за казнь, за умерщвление. Средством казни служила обычная подушка, которую коротыш плотно прижал к лицу спящего арестанта, – в ответ было только судорожное, беспомощное брыкание. Когда порученное дело было доведено до логического завершения, они легли спать.

Евгений имел практически полное представление о картине убийства. Единственное, кого осталось определить, так это клофелинщика и того, кто разбудил тюремных киллеров. «Может, все проделал Воинов, причем один?» – периодически возникал вопрос.

Евгений разгадал загадку. В ходе следствия он обратил внимание на одну деталь. В камере на момент происшествия, согласно внутренним документам, находилось восемь человек, включая Воинова. Но многие сокамерники указывали, что на момент убийства в камере было на одного человека больше.

По их показаниям, днем, за двенадцать часов до трагедии, к ним подселили мужчину лет тридцати, со светлыми волосами, его завели в камеру до перевода к ним Воинова. Загадочный арестант был молчалив, ни с кем не разговаривал, только сказал пару слов Марчо. Все допрошенные отметили, что светловолосый незнакомец вел себя уверенно, но не нагло, и он был слишком ухожен для заключенного – «прическа была свежей, как будто только что из парикмахерской, зачесанная назад», – говорили они.

По приказу Марчо ему предоставили верхний ярус нар. Никто не знал, как зовут его, он не представился. Но дальше было еще интересней, Евгений запросил внутренние документы прибытия и отбытия заключенных, но во всех записях он не нашел чего-либо, хоть как-то указывающего на таинственного блондина. Евгений решил запросить видеоматериалы, но служба безопасности изолятора отказала ему. Тогда он поставил вопрос ребром и пригрозил сотрудникам СИЗО обыском. Хотя в его угрозе сотрудники изолятора не могли не уловить иронии, но все же доложили о недружественных намерениях Евгения вышестоящему руководству.

Там наверху приняли вызов коллег из Следственного комитета с полной серьезностью, ведь в сухом докладе подчиненных иронией не пахло. Это был пятый день после убийства Марчо. В этот день, как только он оказался в изоляторе, Евгения в вежливой форме попросили пройти к начальнику СИЗО. Евгений догадывался о мотивах встречи, и предчувствие не подвело его – разговор был непростым.

Кабинет главного надзирателя находился в административном здании на территории изолятора. В комнате за рабочим столом сидел круглолицый мужчина, он был одет по-граждански, костюм серого цвета только отражал неприметность лица. Оно лоснилось, как и лысина на макушке. Редкие светлые брови и еле заметные ресницы дополняли и так невзрачный облик незнакомца. Он сидел за столом начальника СИЗО, сам хозяин кабинета отсутствовал, рядом за соседним столом расположился Расуль. Он улыбнулся и встал, когда Евгений вошел в кабинет, представил его незнакомцу. Им оказался заместитель начальника ГУФСИН по региону – Алексей Борисович Путаев.

Расуль налил всем чая, разговор вначале вошел в русло доброжелательной беседы. Вспомнили общих знакомых по службе. Путаев успел пару раз положительно отозваться о шефе Евгения, Житомирском. После, когда все немного расслабились, Алексей Борисович задал вопрос: