Дебютантка - Кэтлин Тессаро

На одну клиентку у Дерека были особые виды. Это была Хейли Кэшелль, хозяйка и организатор этого бала, светская красавица и жена Генри Кэшелля, магната издательского бизнеса. Недавно Хейли купила двухэтажный пентхаус, который теперь собиралась коренным образом реконструировать. Своими холодными манерами, величавой стройной фигурой и надменным выражением лица она сразу выделялась всюду, где бы ни оказалась. Внешность Хейли в точности соответствовала требовательным стандартам совершенства, как его понимали в нью-йоркском высшем свете: темно-каштановые волосы с дорогим мелированием, карие с золотистыми искорками глаза и высокий лоб. Дама с немалыми амбициями, в том числе и политическими, прячущая свою неистово-энергичную натуру под маской обаятельной южанки. Кейт казалось, что временами Хейли явно переигрывала. Когда она безмятежно улыбалась, от нее веяло такой теплотой, что не растаять было просто невозможно. Рядом с ней ее супруг Генри казался настоящим мужланом. Он был бизнесмен в чистом виде: прост, как кусок говядины. Их нечасто видели в обществе вдвоем, поскольку он был уже немолод, да и времени у него не было ни минуты свободной. Зато за Хейли всегда вился длинный хвост ухажеров – или кавалеров, как она называла их в шутку, – мужчин, которые таскались за ней по всем вечерам и приемам. Безусловно, были среди них и любовники, и друзья; одни искренне ею восхищались, другие преследовали корыстные соображения: каждому приятно увидеть свое фото в светской хронике.

Кейт моментально сообразила, что эта дамочка всем тут заправляет. Как только Хейли вошла, окружающие сразу примолкли, и потом весь вечер, стоило ей отойти, за ней тянулся истеричный шлейф сплетен. Платье на миссис Кэшелль было с очень узкой, прямо осиной талией: этакая мерцающая серебром штуковина без бретелек. А за ней в кильватере следовала еще одна дама, не столь яркая, но не менее привлекательная: длинные темные локоны, царственная осанка и ясный взгляд серых глаз. Облачена она была в узкое, безукоризненного покроя облегающее платье из черного джерси.

Дерек сразу подошел к Кейт:

– Пора за работу, мой ангел. Мне нужно, чтобы ты стояла здесь.

И он поставил ее рядом с барной стойкой.

Кейт чувствовала себя так, словно ожидала аудиенции с королевой. Хейли медленно пробиралась сквозь толпу, пожимая руки, смеясь и раздавая воздушные поцелуи. Потом вдруг заметила Кейт, точнее, ее зеленое платье. Глаза хозяйки бала сузились, хотя улыбка по-прежнему оставалась все такой же ослепительной. Вдруг она рассмеялась и направилась прямо к ним:

– Подумать только! Ну каждый год одно и то же! – Она встала рядом с Кейт, и их немедленно окружила шумная стайка фотографов, защелкали камеры. – Дайте-ка я угадаю. Вы актриса. Или будущая модель.

– Н-нет… мне очень жаль, – промямлила Кейт, ошеломленная столь неожиданным вниманием, – видите ли, я и понятия не имела…

Но тут к Хейли сзади подошла ее спутница и осторожно тронула подругу за локоть. Хейли оглянулась.

– Ну, что скажешь, Анна-Мари?

Анна-Мари смерила Кейт холодным взглядом, словно перед ней стоял не живой человек, а стул или шкаф.

– Лично я думала, – вздохнув, проговорила она с легким французским акцентом, в то время как глаза ее бегали по залу, – что в этом году платье будет красным.

Она слегка сжала локоть Хейли и, словно тема разговора уже успела ей наскучить, двинулась дальше. И скоро Анну-Мари всосала толпа ее собственных поклонников, что сопровождалось звуками поцелуев и негромкими восхищенными восклицаниями.

– Это я виноват, – вмешался Дерек, осторожно взяв Хейли под руку. – Бедняжка – художница, представляете? А я был так занят, что забыл сказать ей про дресс-код. Позвольте представиться: Дерек Константайн. Мы большие друзья с Глорией Роландс и Роной Кляйн. И я, конечно, страстно желал бы искупить свою вину.

Хейли посмотрела прямо ему в глаза:

– Вы не шутите?

– О, мне так стыдно, что я готов провалиться сквозь землю, – заверил ее Дерек.

Хейли секунду подумала, потом снова повернулась к Кейт:

– Так вы художница?

– Да. Я и вправду понятия не имела…

– Вы англичанка?

– Да.

– Тогда все понятно. Обычно это бывает какая-нибудь актриса, вернее – актрисулька, которой до смерти хочется попасть в газеты. – Она снова повернулась к Дереку. – А вы не тот ли специалист по антиквариату, который раздобыл для Глории испанский столик шестнадцатого века?

Дерек кивнул:

– У вас изумительная память, мэм.

– Да разве ж такое забудешь! Ведь я хотела перекупить столик, а Глория – ни в какую! Между прочим, я предлагала ей хорошие деньги!

Хейли резко обернулась, пробежала взглядом по залу и в раздражении наморщила лоб:

– Куда это подевался мой кавалер? Через минуту начнутся танцы!

– Хотите, я поищу вашего мужа?

– Мужа? – Она звонко расхохоталась. – Господи, нет, конечно! Не хватало еще танцевать с собственным мужем! Нет, для этого у меня есть один удивительный молодой человек. Он состоит в команде гребцов Гарварда и сказал, что весь вечер в моем распоряжении… Но эти юные петушки так и норовят куда-нибудь исчезнуть, небось, перед зеркалом вертится. Увидит себя – и прямо глаз не оторвать, стоит, как завороженный!

Дерек ослепительно улыбнулся, сверкнув неестественно белыми и ровными зубами.

– Я понимаю, что вряд ли смогу заменить такого кавалера, но, может быть, вы позволите? – сказал он, протягивая Хейли руку.

Кейт смотрела, как он вывел ее на середину зала, обхватил за талию, и тут грянула музыка. Дерек что-то шептал Хейли на ухо, и она смеялась, откидывая голову назад, а по собравшейся вокруг толпе то и дело пробегала волна аплодисментов. Он добился своего, причем минимальными средствами. Чтобы достичь цели, ему всего-то и понадобилась юная нескладная англичанка, облаченная в красивое платье зеленого шелка.

Тут подвернулся какой-то шустрый фотограф, навел на нее аппарат, щелкнул и засмеялся:

– Отличный снимок, детка!

Щеки Кейт так и пылали. В этом изящном платье она должна была чувствовать себя неотразимой, но ей казалось, что ее страшно унизили. В висках стучало, словно голова ее распухла и сейчас лопнет. Кейт поскорее выбежала из бального зала. В дамской уборной служанка в форменном платье тщательно протирала зеркало над раковиной. Но и здесь было полно гостей: они болтали, сплетничали, пудрили носики и поправляли макияж. Как только Кейт вошла, дамы зашептались, значительно переглядываясь и стреляя в нее глазами. Она кое-как протиснулась в кабинку, закрылась, шлепнулась на стульчак и подперла голову руками.

Ей отчаянно хотелось отсюда выбраться, сбежать, поскорей оказаться дома. Но Дерек потратил на нее кучу денег. Кейт почувствовала себя в западне.

Она вышла из туалета и в нерешительности остановилась, не зная, что делать дальше; вернуться обратно было страшно.