Покер с невидимкой - Наталья Александрова

– Боже мой, что это! – воскликнула Жанна, попятившись.

– Двенадцатый, это Первый, – строго ответила Ирина, поднеся помаду к самым губам, – доложите, где вы находитесь!

– Согласно вашему распоряжению веду наблюдение за входом в туалет на Парковой улице! – отрапортовал мужской голос из тюбика и громко закашлялся. – Объект «Красная Шапочка» больше не появлялся!

– Отставить наблюдение! – приказала Ирина. – Немедленно поезжайте на Большую Морскую улицу, ко входу в кафе «Какаду». По прибытии на место я с вами свяжусь.

Она завинтила крышку тюбика и оглянулась на подруг.

– От Парковой досюда совсем рядом, так что нам осталось недолго находиться в заточении!

– Ой, Ирочка, – обрадовалась Катя, – эта помада у тебя! А я-то думала, где я ее потеряла!

– Может быть, кто-нибудь объяснит мне… – начала Жанна.

Ирина, не обращая на нее внимания, задумчиво проговорила:

– Удивительно! В их агентстве обманывают клиентов, но дисциплина просто замечательная! Как я ему приказала наблюдать за туалетом на Парковой улице, так он оттуда и ни ногой! Уже простудился, но приказа не нарушил!

Через несколько минут она снова выглянула в щелку и сказала:

– Кажется, он приехал! Судя по простуженному и озабоченному виду, это наверняка Двенадцатый!

Ирина снова достала помаду, сняла колпачок и проговорила:

– Двенадцатый, Двенадцатый, это Первый! Как меня слышите? Прием!

– Первый, Первый! – тут же донеслось из тюбика. – Это Двенадцатый! Слышу вас хорошо! Какие будут распоряжения?

– Двенадцатый, перейдите Большую Морскую улицу. Прямо напротив входа в кафе «Какаду» вы увидите закрытую дверь… видите дверь?

– Только дверь трансформаторной будки! – послушно доложил Двенадцатый. – Заперта на висячий замок!

– Снимите этот замок! – распорядилась Ирина.

Замерзший мужчина подошел снаружи к двери, закрывавшей подругам путь к свободе, и заскрежетал замком.

– Двенадцатый! – строгим голосом скомандовала Ирина. – Сняв замок, дверь будки не открывайте! Удаляйтесь, не оборачиваясь, и ждите дальнейших распоряжений!

Дисциплинированный агент пожал плечами, вполголоса пробормотал, что он думает о капризном начальстве, и зашагал по улице, всем своим видом выражая покорность судьбе. Ирина осторожно толкнула дверь. На этот раз дверь послушно поддалась.

Должно быть, публика, проходившая в этот час по Большой Морской улице, была немало удивлена, увидев трех всклокоченных, растрепанных и перемазанных сажей женщин, которые одна за другой выбрались из трансформаторной будки. Но подругам было на это наплевать – они радовались обретенной наконец свободе и мечтали только скорее попасть домой и встать под горячий душ… по крайней мере, об этом мечтали две из трех подруг, потому что Катерина в первую очередь, еще до горячего душа, хотела сделать себе огромный и очень калорийный бутерброд из разрезанного вдоль батона, в который она хотела уложить слоями ветчину, швейцарский сыр и помидоры.

– Клади фотографии на стол! – сказала Катя, задержавшись возле дверей. – Я только поставлю Мугамбу на место.

– Кого? – удивленно спросила Ирина.

– Ну, вот этого божка, – Катя подняла вырезанного из черного дерева забавного человечка с приплюснутым носом и большими удлиненными глазами. – Его зовут Мугамба, и он каждый раз, когда никого нет дома, выходит на середину комнаты. Я его ставлю на место, а он снова с него уходит…

– Катька, прекрати выдумывать!

– Да ничего я не выдумываю! – Катя явно обиделась. – Его потому и зовут Мугамба. «Мугамба» на языке народности мбванбве значит «тот, который уходит»… Я очень хочу как-нибудь подсмотреть, как он это делает, но он при людях ни за что не станет ходить…

Жанна выразительно повертела пальцем у виска и проговорила:

– Ты лучше скажи, где мы разложим все фотографии.

– Я же сказала – на столе…

– Ты меня, конечно, извини, но у тебя весь стол занят какими-то тряпочками…

– Ой, Жанночка, прости, я совсем забыла! Меня вчера ночью посетило вдохновение, и я начала создавать панно. Называется – «Весенний сад». Правда здорово? – Она залюбовалась разложенными на столе разноцветными лоскутками.

– Ну, я не знаю… – Жанна наклонила голову набок, потом обошла вокруг стола и посмотрела с другой стороны. – Ну, если вот так, то вроде ничего!

– Ты что! – Катя возмутилась. – Ты смотришь вверх ногами! Но вообще-то пока смотреть рано, концепция еще не оформлена…

– Так все-таки где раскладывать фотографии?

– Сейчас, подожди, я освобожу один угол, все равно эта часть панно еще не сложилась…

Катерина расчистила четверть стола, переложив свои тряпочки на кресло, и Жанна выложила на освобожденную территорию фотографии из тайника. Ирина добавила к ним снимки из того конверта, который Катя нашла возле убитого детектива. Их-то подруги и начали рассматривать в первую очередь.

На этих фотографиях был изображен один и тот же мужчина – судя по всему, Алексей Иванович Дорожкин, объект наблюдения покойного Линькова по делу под кодовым названием «Окончательный анализ». На первой фотографии Дорожкин сидел за столиком кафе с молодой, сильно накрашенной блондинкой. Его поза и выражение лица были весьма красноречивы – видно было, что он эту блондинку вполне откровенно клеит, да и она как будто не против его ухаживаний. На следующей фотографии Дорожкин подсаживает ту же девицу в свою машину, на третьей – с хозяйским видом полуобняв, ведет ее к подъезду. Судя по этому снимку, его старания привели к благополучному результату. На четвертой фотографии парочка выходит из того же подъезда, причем Дорожкин имеет такой довольный и благодушный вид, какой бывает у кота, успешно пробравшегося в холодильник и опустошившего целую банку сметаны.

– Все ясно, – проговорила Жанна, рассмотрев эту серию фотографий, – что называется, комментарии излишни. Я бы назвала этот волнующий цикл по другому фильму – не «Окончательный анализ», а «История любви». В современном, так сказать, «упрощенном» варианте. В режиме постоянного цейтнота и угрожающей простоты нравов.

– Тебе ли этого не знать! – вставила реплику Катерина, и, заметив, как Жанна надулась, добавила: – Я имею в виду цейтнот.

– Ну ясно, – Ирина отодвинула изученные фотографии к краю свободной зоны, – Линьков собирался встретиться с Дорожкиным сразу же после Софьи Рыбаковой, вот он и приготовил эти снимки, чтобы предъявить их Алексею и получить свой сверхплановый гонорар… Но кто-то решил ему помешать, и частный детектив скончался, не доведя свое благородное дело до конца. Причем я думаю, что убил его не Дорожкин – во-первых, эти фотографии, по-моему, не стоят человеческой жизни. Ну, подумаешь, подклеил он какую-то вульгарную девицу, переспал с ней… Неужели за это убивают? Если бы за такое убивали, мы сейчас жили бы в пустыне…