Пусть мертвецы подождут - Роберт Райан

– Фокус в том, чтоб победить до того, как противник придумает, чем контратаковать. Потому и важен элемент неожиданности.

Ватсон не хотел тратить время на новые бесплодные догадки и потому спросил:

– Это единственный полигон?

Левасс кивнул:

– Да. А что?

– Тут всё неправильно.

– В каком смысле? – спросил Кэрдью. – Его строили королевские инженеры. Он основан на…

– Лосе. Я знаю, – сказал Ватсон. Все знали про Лос – там британцы впервые применили ядовитый газ. – Та битва состоялась почти год назад, и всё это время снаряды и дожди почти не прекращались. Ваше поле боя слишком чистое. Кто-то должен был это заметить. Любой, кто бывал на линии фронта, в курсе, что там всё гораздо сложней, чем здесь.

Левасс и Кэрдью обменялись пристыженными взглядами.

– В чём дело?

– Здесь нет никого, кто на самом деле, э-э, бывал на передовой, – сказал Кэрдью.

– Высшие чины, может, и не были, но… – Ватсон увидел, как их лица сделались робкими. – Погодите, никого в целом проекте? Черчилль ведь точно…

– Черчилль больше не занимается этим делом на постоянной основе, – сказал Кэрдью. – К добру или к худу.

Ватсон позволил себе недоверчивый вздох. Черчилль мог быть склонным к шантажу чудовищем, когда его это устраивало, но не было никаких сомнений в его отваге и опыте. Он побывал в самом пекле, водил патрули в ничью землю, захватывал немецких снайперов и разведчиков. Он бы в недвусмысленных выражениях объяснил, что «игровую площадку» необходимо огрубить.

– Я позже поговорю об этом с Суинтоном. – Ватсону в голову пришла мысль. – Погодите, Суинтон был официальным фронтовым корреспондентом – у него-то уж точно есть соответствующий опыт?

Левасс ответил на наивность Ватсона тоскливой улыбкой.

– Ходят слухи, майор, между нами говоря, что он сидел в палатке за линией фронта, выслушивал доклады офицеров и читал ежедневные донесения о боевых действиях.

– Туэйтс? Тактика сражения на поле боя. Он точно видел это раньше. – Ватсон указал на траншеи.

Левасс покачал головой.

– Сэндхёрст^[78] и книги. Он был в Южной Африке.

– Это совсем другая война. – Ватсон снял фуражку и потёр лоб. Солнце уже поднялось высоко, и в мундире ему сделалось жарко, не говоря уже о том, что он устал. Он проспал самое большее три часа. – Но это не имеет отношения к моему текущему заданию, – сказал Ватсон. – Я здесь, чтобы определить, как эта штука свела восемь человек с ума и убила всех, кроме одного. Верно?

– Да, майор, – сказал Кэрдью.

– Тогда не могли бы вы продемонстрировать мне подозреваемого?

– Разумеется.

– У меня есть один вопрос перед тем, как мы начнём, – сказал Ватсон.

– Какой же?

– Вы или кто-то, кого вы знаете, когда-нибудь бывали в Африке?

– Нет, – сказал Кэрдью. – Ну я-то уж точно не был.

Ватсон посмотрел на Левасса.

– Нет, я тоже не был. Туэйтс бывал, конечно. Почему вы спрашиваете?

– Туэйтс, да. – Он немного поразмыслил, прежде чем указать на танк. – Приступим?

Металл был горячим на ощупь, его странная окраска из розовых, чёрных и серых полос слегка липла к пальцам. Левасс заверил, что «камуфляжники» усердно трудятся над чем-то более пёстрым и менее броским, чем изначальные узоры Соломона. Но принципы работы железного сухопутного корабля майору объяснял, большей частью, Кэрдью.

Танк не был таким большим, как те машины, о которых Ватсон читал у Г. Дж. Уэллса, но всё же его массивный корпус сам по себе выглядел грозно. Майор мог себе представить, какой эффект произведёт это странное видение, выкатившись в рассветной дымке из-за заграждения и на ходу поливая огнём всё вокруг.

– Это «G-Женевьева», «самка», – сказал Кэрдью, похлопав танк по носу. – Весит чуточку меньше двадцати восьми тонн. У неё четыре «Виккерса»^[79] и один пулемёт «Гочкисс»^[80]. У «самцов» шестифунтовые корабельные орудия, расположенные в спонсонах. – Он указал на выступы по бокам, похожие на башенки. – И весят они немного больше. Танк разработан так, чтобы с помощью этих гусениц пересекать восьмифутовые траншеи. В нём тридцать два фута длины, с учётом этого рулевого механизма. – Он указал на искалеченные, помятые колёса в задней части. – По поводу которого мы начинаем думать, что проблем от него больше, чем пользы.

– Какую скорость он развивает? – спросил Ватсон.

– Четыре мили в час. То есть пехота сможет не отставать от него.

– Четыре мили в час по ровной местности?

– Да.

– Тогда я подозреваю, что пехоте и впрямь будет нетрудно поспевать за машиной. Ей придётся ехать через море грязи и жидкой глины. Какова дальность перемещения?

– Мы думаем, около двадцати шести миль.

Ватсон постучал по борту костяшками пальцев:

– Какая толщина брони?

– Восемь миллиметров.

Майор удивлённо приподнял бровь.

– Немецкие SmK-пули^[81] прошибают десять.

SmK были созданы для того, чтобы пробивать листы котельного железа, которыми британские наблюдатели и снайперы защищали себя в траншеях.

– Но они есть только у снайперов, не так ли? – спросил Кэрдью.

Ватсон покачал головой от его наивности:

– Это ненадолго, раз уж они появились. – Как было известно Кэрдью, в этой войне лишь в одном можно было не сомневаться: каждое новое оружие порождало соответствующий контрудар. Потрясение от чего-то нового на фронте долго не длилось. – Мы можем забраться внутрь? – спросил Ватсон.

– Лучше снимите китель и вот это, – сказал Кэрдью, указывая на его ремень с тренчиком^[82]. – Там жарко и тесно.

Ватсон так и сделал, а Кэрдью снял куртку и повесил на ветку дерева. Левасс предложил подержать вещи Ватсона.

– Я был внутри, – объяснил он. – Там не на что смотреть.