Колыбельная Кассандры - Эля Хакимова

Угнетающую тишину прерывало лишь громкое дыхание Гектора, который, довольно виляя хвостом, уселся у ног хозяйки. Мрачная комната навевала ощущение Средневековья, несмотря на пестрые ковры и полированную мебель красного дерева.

— Это и есть пещера Асклепия[7]полная змей и прочих гадов, — горделиво сказала Эмили, небрежно поведя рукой.

У порога валялись брошенный сачок и опрокинутое ведерко речных ракушек. Невинное занятие всех послушных девочек с искусственно привитым пристрастием к естественным наукам, начиная с позапрошлого века. На стенах висели акварели, изображавшие виды средней Англии. Не верилось, что где-то там снаружи есть такая веселая трава и зеленые заводи с камышами, такое тихое ясное солнце и прозрачные тени облаков…

— Откроем забрала, — серьезным тоном предложила хозяйка.

— Девочка… — начала Кассандра, однако, о чем именно она будет говорить, так и не придумала. Но отдавать на волю ребенка русло разговора было совсем не в правилах детектива.

— Понятия времени как такового в моем мире больше нет, но признаюсь, что давно уже заскучала. Ожидание было слишком долгим. А ведь я всегда предпочитала разрывать бечевки на коробках, вместо того чтобы развязывать их.

— Но кто ты?

— Эмили. Я Эмили Барт. — На всякий случай она раздельно добавила: — Вы Кассандра. Кстати, занятное совпадение, не так ли? Открывать глаза Кассандре…

— Но ты мертва, утонула…

— Это все ложь! — Голос ребенка стал громким, словно многократно усиленный мощнейшей техникой на рок-концерте. Глаза моментально ввалились, скулы белыми костями встали над обнажившимися в оскале зубами. Маска смерти была мгновенной, но так разительно отличалась от мягкого овала детского личика, что у Кассандры мороз пошел по коже. Песок заскрипел на зубах, и во рту остался привкус тлена и пыли. — Все, что тебе рассказали, все, что про меня было написано, ложь. Меня убили, подло, нечестно.

— Но… если тебя убили, ты ведь должна знать — кто, — растерянно пробормотала Кассандра.

Все это было похоже на сон. Мираж страшной маски все еще не рассеялся и висел в холодном воздухе между девочкой и Кассандрой, словно марево, словно прозрачная кисея, на которой она была нарисована.

— Однажды Арабэлла украла у меня медальон. Доказательств не было, как и сомнений. Портрет матери я не снимала ни на минуту, однако родная сестра стащила его. С моей собственной жизнью произошла такая же история. Кто-то украл ее. Я стояла у воды и ничего не видела. Подошли сзади, толкнули в воду и, не позволяя выплыть, держали под водой, пока я не захлебнулась. По крайней мере, если бы не держали, я бы выплыла. Меня учили плавать!

— Кто хотел причинить тебе зло? Ничего не понимаю… И как я вообще могу расследовать дело такой давности?

— Вы же все равно расследуете убийства.

— Тебе не кажется, что поезд ушел? Ты мертвая уже слишком давно!

— Для меня нет срока давности, — наклонив голову набок, просветила гостью Эмили. — Со временем у меня собственные счеты, но справедливость всегда одинакова.

— Скажи, сколько тебе лет? — не сдержалась Кассандра.

— Мне двадцать один год. Если судить по датам на могильной плите.

— Ненавижу загадки. Игры — еще больше.

— Фи, какая вы скучная. А я так обрадовалась, что будет развлечение повеселей, чем ловля бабочек или поиски ракушек… Просто найдите убийцу, что вам стоит?

— Обратись в другое агентство, или что там у вас? Чертову епархию. Не желаю впутываться в это дело, — твердо ответила Кассандра.

— Вы уже впутались, и очень давно. Но я посмею вам напомнить то, что произошло совсем недавно. Оборотень и кукольница.