Шепот питона - Cилье Ульстайн

Олесунн

Суббота, 16 апреля 2005 года

Я наклонилась над землей за кустами роз фру Хольм; в моей руке маленькая лопатка. Если хозяйка выглянет из окна, надеюсь, решит, что я наконец решила заняться садом. Я выкопала глубокую яму. Копала руками, так что теперь под ногтями у меня земля, а кожа стала влажной и коричневой.

Рядом со мной на траве лежала Аврора, младенец с нежной кожей и большими глазами, красиво укутанный в розовое одеяльце. Неро разозлился, когда я попыталась выхватить ее из его объятий. Он бросился на меня и укусил за руку, сильно ранив. И не отпускал девочку до тех пор, пока я не схватила лавовый светильник с журнального столика и не ударила его по спине.

Я отложила лопатку в сторону и снова принялась копать руками. Земля забивалась мне под ногти. Иногда я бросала взгляд на сверток, лежавший возле меня. Эта сцена вновь и вновь вставала у меня перед глазами. Я вошла и сразу же поняла, что уже поздно — он убил и уже начал заглатывать маленькую Аврору, и это моя вина. Я вытаскивала пригоршни земли; накопала уже целую гору, и тут до меня дошло, что на поверхности останется холмик. Ведь, закопав маленькое тельце, я не смогу заставить его исчезнуть — землю заменит тело; я отдам тело, а получу землю. Эта мысль не имела никакого смысла, но она засела во мне, и я заволновалась, испугалась. Земля ничего не заменит, землю нельзя положить в коляску или приложить к груди. Земля холодная и неровная. А вдруг они придут сюда с собаками, натренированными искать трупы, и отыщут ее? Труп… какое ужасное слово, ледяное, как камень…

Я успела унести ее до того, как Ингвар увидел, что случилось. Если мне удастся спрятать следы под землей, под травой, никто не узнает, где ее искать. И я сделаю вид, что я ни при чем. Подняла руку к лицу, попыталась утереть слезы грязной ладонью. Земля была одновременно враждебной и заботливой, как заклятый друг. Хоть бы и себя закопать в этом саду, так, чтобы меня никто никогда не нашел…

Хоронить тело младенца посреди белого дня. У меня не было выбора. Мне нужно сбежать. Нужно закопать тело, труп, смерть — и сбежать. Начать все заново. Я уже меняла свою жизнь. И сделаю это еще раз. Начну с чистого листа. Стану белой и чистой, такой, кто совершает только хорошие поступки. Разве я не смогу? Я надавила пальцами на края ямы и вытащила две пригоршни земли. Казалось, что это не кончится никогда. Яма все еще была слишком маленькой, и каждый раз, когда я вытаскивала землю, еще больше ее падало вниз. Наверное, это мое наказание — вечно копать. Земля стала тверже, в ней начали попадались комья и камни. Я постучала по стенкам ямы лопаткой и вытащила упавшую землю. Пальцы намокли и замерзли. Плечи болели, руки устали, но мне нужно было продолжать. Выкопать себя из боли.

В конце концов я смогла засунуть в яму целиком всю руку, искупать ее в земле. Теперь мне нужно справиться с мыслью о том, что нужно положить в эту яму маленького ребенка. И накрыть его сверху — пусть земля обнимет его и скроет все, что случилось сегодня, всё пламя и всех тараканов моей души. Слезы смешивались с грязью. У меня больше не было сил, но не было и выбора. Я схватила розовый сверток, который стал жестким и холодным, и больше не был похож на ребенка. Мои грязные руки оставили на розовом одеяльце пятна. Я наклонилась и начала медленно опускать сверток в яму.

— Лив?

Я подняла голову. В паре метров от меня стояла фигура в оранжево-синем свитере болельщика. Капюшон падал на лицо. Анита смотрела на лопату, на груду земли, на яму, на грязное одеяльце у меня в руках.

— Лив?..

С глухим стуком младенец упал в яму. Я бросилась вперед, руками и телом навалилась на самую большую кучу земли, и следом за младенцем полетела земля.

— Нет! — закричала Анита.

Подскочив, она схватила меня за руку, отбросила в сторону и голыми руками принялась раскапывать землю.

— Не надо, Анита! Не надо тебе ее такой видеть…

— Отвали!

В ней появилась сила, какой прежде я не замечала. Анита отшвырнула меня в сторону так, что я упала навзничь. Я не могла вздохнуть. В тот же миг я услышала громкий, полный боли вопль. Анита баюкала Аврору на руках, раскачиваясь взад и вперед, как будто в трансе.

— Тебе нельзя тут находиться! — закричала я. — Тебе нужно вернуться домой. Ты никогда здесь не была, ты вообще не знаешь меня! Оставь здесь Аврору. Она мертва. Оставь ее здесь, и свитер тоже закопай.

Анита продолжала баюкать младенца. Я подошла к ней, попыталась погладить ее по голове. Казалось, что она ничего не замечает. Я попыталась разомкнуть ее руки, но они словно приклеились к ребенку.

— Отпусти ее, Анита!

Анита повернулась ко мне. На ее лице застыла маска ярости.

— Отстань от моего ребенка! — прошипела она.

Затем встала и пошла, обнимая руками мертвое тельце. Это была наша последняя встреча.