Золотая всадница - Валерия Вербинина

– Значит, старая подруга? – задумчиво спросил Кислинг.

Его осведомитель кивнул.

– Все это неспроста, – вздохнул резидент, – наверняка она доставила какие-то бумаги или новые инструкции. К тому же эта якобы подруга приехала в страну через стратегически важный Дубровник… Все сходится.

Он потер переносицу, досадливо морщась. Как бы еще узнать, что именно доставила эта особа…

– Ступайте… Если узнаете что-нибудь еще, дайте мне знать.

– А вознаграждение?

Кислинг поморщился так, словно у него заболел зуб, но сел за стол и написал записку казначею посольства, чтобы подателю сего выдали за труды обычную сумму.

– Я принес вам важные сведения, господин Кислинг, – обиделся осведомитель, – а вы все обычными суммами меня кормите… У меня, знаете ли, семья, дети…

Кислинг терпеть не мог, когда его шантажировали, да еще детьми, которых он с ранних лет не переносил. Поэтому, улыбнувшись своими узкими губами, он ответил:

– Не знаю и знать не хочу. А если дети вам так мешают, утопите их в Люблянице, и дело с концом.

Осведомитель посмотрел на лицо Кислинга, понял, что больше обычной суммы ему не видать, вздохнул и откланялся. Но, выйдя за ворота, он решил, что так этого не оставит, и уже через полчаса входил в кабинет Тодора Войкевича, проныры, который выполнял обязанности кузена в части управления шпионами, когда сам полковник куда-то отлучался.

Тодор принял осведомителя очень ласково, внимательно выслушал его сообщение о визите некой подруги к баронессе Корф, а также ненавязчиво расспросил про выводы, сделанные по этому поводу Томасом Кислингом. Стало быть, подруга совершает с мужем большое путешествие? Свадебное путешествие по Европе? Интересно, очень интересно…

– И они долго беседовали, – донес секретарь Войкевичу, когда последний наконец вернулся.

– И что? – рассеянно спросил Милорад. Он ездил к Амалии, но дома ее не застал и почему-то почувствовал себя не в своей тарелке.

– А дальше эта подруга собирается ехать в Вену, – продолжал секретарь. – Вместе с мужем.

– И что?

– Все это крайне подозрительно, – сказал Тодор.

Милорад расхохотался и потрепал его по голове, словно кузен до сих пор был маленьким ребенком.

– Спасибо, Тодор, я приму к сведению… Но меня куда больше беспокоит старый хрыч.

– Граф Верчелли? – изумился секретарь. – А он-то тут при чем?

– Не знаю, – хмуро ответил Милорад, – но она зачем-то поехала к нему смотреть картины. И что в них может быть такого интересного?

В самом деле, Амалия после встречи с Мусей почувствовала потребность немного отвлечься и решила, не откладывая в долгий ящик, принять приглашение Верчелли и посмотреть, какие картины имеются в собрании старого ворчуна. Сенатор принял ее очень любезно и повел осматривать галерею. По правде говоря, Амалия не ожидала увидеть ничего особенного, но собрание Верчелли ее приятно удивило. Она сразу же узнала руку Караваджо на некоторых картинах, а Боттичелли был хоть и не первоклассный, но женщины на портретах представали такими же неземными и утонченными, как и на известных его шедеврах. Кроме того, Амалия оценила, что картины были размещены очень продуманно, а это встречается далеко не всегда. У Верчелли соседние холсты всегда гармонировали друг с другом, не создавая резких перепадов настроения. К тому же вся коллекция висела на удачной высоте, так что можно было без помех рассмотреть каждую деталь.

– Как вам Леонардо, госпожа баронесса?