Предатели долго не живут. Книга первая - Валентин Александрович Егоров

– Естественно, их нашли неподалеку от бара, где вы оба пили русскую водку, празднуя победу!

– Ладно, проехали мимо шведов! Но, как мы к вам попали?! Я так давно с Агнессой не встречался и у меня никогда не было ни ее телефона, ни ее адреса!

– Все очень просто, господин Никто! В такси вы пару раз назвали имя Агнессы Берзиньш, моей дочери! Вот Анвар-таксист, будучи с нами знаком, нам позвонил и сказал, что у него в такси находятся два русских наемных убийца шведов! В тот момент у Агнессы почему-то вздрогнуло сердце! Она Анвару-таксисту приказала вас к ней срочно привезти! Так вы снова и встретились!

Глава 8

1

Мой утренний разговор с Петерисом Берзиньшем был прерван появлением Агнессы. Она радостная и чем-то возбужденная ворвалась в комнату с кучей различных пакетов и сумок в обеих руках. И, не обращая внимания на присутствие отца, швырнув пару пакетов мне на постель, на меня набросилась и смачно чмокнула в щеку, оставляя на ней отпечаток своей помады. Даже я догадался о том, что этим своим несдержанным поведением Агнесса на меня как бы заявила собственнические права. Я же не успел увернуться, так как не ожидал от этой красивой сорокалетней женщины подобного поведения, да и к тому же, какой бы кровать не была бы широкой мне уворачиваться было просто некуда.

Двадцать лет назад Агнесса была гораздо застенчивой девчонкой, мне потребовалось масса времени на то, чтобы … ну, вы сами понимаете для чего! Сейчас же перед собой я увидел прекрасно сохранившуюся тигрицу в полном расцвете сексуальной красоты и мощи. Но Агнесса была одета не так чтобы шикарно, как в наши былые времена! Простенькое ситцевое платье, стиранное-перестиранное. Но он было чистым без единого пятнышка, и оно было отлично отглажено! Это платье под собой скрывало отлично сложенную женскую фигуру со всеми бугорками и впадинами, к тому же без единой унции лишнего жирка.

Еще раз чмокнув меня уже в другую щеку, Агнесса сказала:

– Ну, ты и соня! Скоро полдень, а ты все еще в постели!

– Где мои трусы и моя одежда?! – Я поинтересовался.

– Ее больше нельзя одевать! Твою одежду и одежду твоего товарища я попросту выбросила! Отошла подальше от дома, и всю вашу одежду, предварительно изрезав на куски, выбросила в разные контейнеры для домашнего мусора! Если полиция вас найдет и арестует, то она никогда не сможет доказать, что это вы стреляли в шведов! Разве что я не знаю, как остатки пороха убрать с ладоней ваших рук!

Черт меня подери, Агнесса нас обоих приняла за российских киллеров, с тоской я подумал. Вот до чего пьянка в не том месте и в не то время любого человека может довести! Любимая женщина начинает его подозревать в немыслимых вещах, принимать за убийцу профессионала! Я продолжал всматриваться в глаза этой красивой латышки. И видел, что она искренне рада и счастлива этой новой со мной встрече! Она была настолько рада меня видеть, что ей было наплевать даже якобы и на мою профессию наемного убийцы. Самым главным для Агнессы в тот момент было ощущать родственность душ и близость со мной.

Я же оказался в положении, когда красивая и желанная женщина лежит на тебе и что-то ожидает, то у меня началась естественная реакция. Ощущая эту мою естественную реакцию, Агнесса рассмеялась и очень тихо прошептала мне на ухо:

– Ты мне уже доказал, что меня любишь! Мы можем это снова повторить сегодня ночью!

Затем она легка и грациозно поднялась на ноги, разобралась в своих сумках и пакетах, пару пакетов оставила мне на постели и сказала:

– Это твоя одежда! Так что можешь одеваться, и мы сможем позавтракать!

Затем она обратилась к отцу, все еще продолжавшему стоять и чашку остывшего кофе держать в руке:

– Папа, чашку кофе ты можешь поставить на стол! И пойдем на кухню, там мы вместе займемся приготовкой завтрака! А этот лентяй и лежебока позже к нам присоединяйся, мы вчетвером позавтракаем!

Когда за ними закрылась дверь, то я быстренько поднялся на ноги и заглянул в еще одну дверь, имевшуюся в этой комнате. Как и ожидал, за ней оказалась душевая, но в ее кранах почему-то текла одна лишь только холодная вода, горячей не было. Мне пришлось принимать ледяной душ, он мне здорово свои мозги привести в порядок. По крайней мере, процесс мышления снова возродился в моей голове. Мне было только не понятно, почему все жители Риги меня с Фомичом принимают за наемных убийц?! Одевшись в новенькие джинсы и в клетчатую рубашку, на ноги натянув носки и красивые мокасины, я отправился на кухню. Правда, есть мне пока не очень-то хотелось, но очень хотелось глотнуть хорошего пивка, чтобы справиться с похмельем.

Интерьер кухни меня поразил с первого же взгляда, моя душа вздрогнула от увиденной обстановки, присущей середине прошлого и советского века. Колченогий белый пластиковый стол, четыре белых табуретки, холодильник «Казань» и газовая плита. За столом уже сидели трое – Фомич, Агнесса и ее папа Петерис Берзиньш. Они к завтраку еще не приступили, видимо, ожидали моего появления, как этого требовали светские правила хорошего поведения за обеденным столом.

– Привет, честной компании! –

Это я поздоровался со всеми, подходя к столу и, собираясь присесть, на свободный табурет. Но, как только моя задница его коснулась, то эта доисторическая рухлядь сломалась. В результате, я оказался лежачим на спине на полу кухни. От полной неожиданности со мной произошедшего я хранил молчание. Но Фомич остался себе верен, он слегка пошутил:

– Когда что-либо из посуды падает со стола и разбивается, то это к счастью!

Агнесса же вскочила со своей табуретки и бросилась меня поднимать с пола. Петерис продолжал сидеть за столом, с безразличием поглядывая на все происходящее. С помощью Агнессы я поднялся на ноги и осмотрелся, сидеть мне было больше не на чем. После того, как моя табуретка развалилась на части, на кухне не было других стульев и табуреток. Ни слова не говоря, Агнесса бросилась в соседнюю комнату и вскоре оттуда она вернулась, неся в руках тяжеленный стул. Разумеется, я поступил, как истинный джентльмен, этот стул перехватил из ее рук и, ногой отшвырнув в сторону останки табуретки, его приставил к столу.

Завтрак прошел в полном молчании. Пиво мне и Фомичу никто не предложил, а