Обнаженная жара - Ричард Касл

— Нет, начал, а потом сел за компьютер поработать над статьей о Кэссиди.

Никки взглянула на монитор, где крутился скринсейвер с Большим Лебовски[109]— плавающее по шару для боулинга изображение его лица. Потом ее взгляд упал на игрушечный вертолетик с радиоуправлением рядом с компьютером. Она тронула рукой фюзеляж.

— Еще теплый.

— Злодеям от тебя не укрыться, Никки Хит!

До поездки в издательство оставалось еще с полчаса, и Никки принялась собирать разбросанные бумаги. Рук пристроил вертолетик на подоконнике и произнес настолько непринужденно, насколько это возможно, когда человек «забрасывает удочку»:

— Должно быть, здорово вот так столкнуться со старым приятелем?

— Еще бы не здорово! Тем более когда кругом одни ловушки. — И тут же спросила: — Ты считаешь, что он попал в число трофеев Кэссиди, да?

— Что? А, я об этом и не думал. — Рук поспешно отвернулся, чтобы поставить собранные ручки в сувенирную кружку из музея Марка Твена. — А ты так думаешь, да?

— Понятия не имею. Иногда хочется принять хоть что-то за чистую монету. — Под ее взглядом Рук опять отвернулся, на сей раз к коробочке со скрепками. — Никак не ожидала услышать, что Кэссиди кому-то помогала, вот как Пету.

«Пет!»[110]— Рук сдержался, чтобы не закатить глаза.

— Ну, насколько я знал Кэссиди, она была жесткой, но не чудовищем. Хотя и альтруисткой я бы ее не назвал. Уверен, помогая Пету разобраться в тонкостях закулисного мира, она получала своего человека на телевидении, который чувствовал себя обязанным ей.

— А был у нее хоть кто-то, кого можно назвать близким другом?

— Насколько я знаю, нет. Она обрекла себя на участь одинокого волка. Не то чтобы жила одиноко, но свободное время проводила среди цветов, а не среди людей. Видела керамическую табличку у нее на стене — у выхода на балкон? «Когда жизнь тебя разочаровывает, остается сад!»

— Похоже, Кэссиди немало приходилось разочаровываться.

— Все же, — заметил Рук, — нельзя ставить человеку в вину заботу о живых тварях. Включая растения.

Никки выпрямилась с кипой листов в руках и подровняла их, постучав по животу.

— Не знаю, что куда, так что кладу пока на тумбу. По крайней мере, освободила тебе место для игр с вертолетиком.

Рук трудился бок о бок с Никки, сваливая осколки на приспособленный под мусор кухонный поднос.

— Знаешь, мне нравится заниматься с тобой домашним хозяйством.

— Даже не думай, — посоветовала она. — Хотя… гм. Чем увлечь девочку из полиции, как не уборкой места преступления?

На тумбе место закончилось, и следующую пачку Никки сложила на рабочий стол. При этом она задела клавишу «пробел» и скринсейвер мигнул, уступив место результатам поиска в «Google»: «Петар Матич Никки Хит».

Не зная, успела ли Никки прочесть, Рук закрыл ноутбук, пробормотав что-то насчет «мешается под руками». Если Никки и видела, то никак этого не показала. Рук заставил себя несколько минут поработать молча, собирая книги, потом небрежно обронил:

— Я звонил тебе вечером, но ты не взяла трубку.

— Знаю, — только и ответила Никки.

Вчера, выходя из студии «Еще позже», Рук пригласил ее в ресторан, но Никки отказалась, сославшись на накопившуюся со вчерашнего дня усталость.

— От секса со мной? — спросил он тогда.

— Ну еще бы! Рук, ты меня вымотал!

— Правда?

— Не в упрек тебе, но, если ты не забыл, прямо перед ночью блаженства с тобой у меня было очень веселое свидание с техасцем. После достаточно насыщенного рабочего дня.

— Все это относится и ко мне.

Никки нахмурилась:

— Прости, но разве ты дрался с техасцем? Скорее, просто сидел в кресле, а потом перевернулся.

— Ты меня ранишь, Никки. Ты как бичом отстегала меня насмешкой!

— Нет, — уточнила она, не скрывая довольной улыбки, — пояском халата.

После этого Руку еще сильнее захотелось провести с ней ночь, однако Никки, как всегда, стойко защищала свою независимость. Рук отправился домой в самом мрачном расположении духа: писательская фантазия уже рисовала ему вероятные последствия обмена телефонами между старыми друзьями по колледжу.

Засовывая на место том «Оксфордского словаря английского языка», он сказал:

— Я не сразу решился позвонить. Боялся тебя разбудить. — Поставив на место еще один синий том, он добавил: — Ты ведь сказала, что хочешь спать.

— Ты меня проверяешь?

— Я? Что за бред!

— Если хочешь знать, я скажу.

— Ник, мне ни к чему это знать.

— Когда ты звонил, меня не было дома. — Для заядлого игрока в покер Рук скрывал свои чувства не лучше кролика Роджера[111]после порции виски. Наконец Никки договорила: — Я не могла заснуть и поехала в участок. Хотела посмотреть в базе ФБР сведения о подобном оружии, клейкой ленте и склонности к пыткам. Иногда modus operandi[112]кое-что подсказывает. Вчера ночью я ничего не обнаружила, но связалась с аналитиком из Национального центра расследований уголовных преступлений в Квантико — там обещали заняться этим подробнее. Еще я переслала им отпечатки с ленточной катушки.

— Значит, ты все это время работала?

— Не все время, — отрезала она.

Так и есть. Она успела заглянуть в «Google». Или не успела, а на самом деле была с Петаром.

— Вы хотите меня помучить, детектив Хит?

— А вам этого хочется, Джеймсон? Чтобы я вас помучила? — С этими словами она допила кофе и понесла чашку на кухню.

— Это кодекс, приятель, — пояснил Каньеро. — Этот дурацкий кодекс не позволяет людям нам помогать.

Они с напарником сидели в своей неприметной тачке напротив «Похоронного бюро Морено» на углу 127-й и Лексингтон-авеню.

Дверь в похоронное бюро все не открывалась, и Таррелл озирался по сторонам, наблюдая, как поезд тормозит у станции «Гарлем», последней перед Центральным вокзалом, где ему предстояло высадить утренних пассажиров из Фэрфилда.

— Какая глупость! Особенно когда речь идет о семье. Я к тому, что должны же они понимать: мы разыскиваем убийцу их родственника.