Двойное сердце агента - Андрей Болонов

Еще круг. Гия поднял ставку выше.

Спасовал генерал милиции.

Рыжий принял и поднял еще.

Бросая на стол все новые и новые пачки денег, Гия и Рыжий продолжали соревноваться.

Рыжий сделал очередную ставку. У Гии кончились наличные – он артистичным движением снял с пальца дорогущий брильянтовый перстень и положил на стол.

– Фамилный, – заявил Гия. – Моэму дэдушке – грузинскому князю – был подарэн его импэраторским величэством за вэрную службу.

Рыжий поднес перстень к глазам и стал внимательно его рассматривать.

– Сэчас триста тысяч стоит, – сказал Гия. – Клянусь.

Рыжий царапнул брильянтом по стеклу своих часов, потом посмотрел камень на свет и, удовлетворившись результатом, кивнул.

– Вскрываемся, – сказал распорядитель.

С довольной улыбкой на губах Рыжий медленно и демонстративно выложил на стол один за другим четырех королей.

Пока Рыжий наслаждался произведенным на окружающих впечатлением, рука Гии незаметно скользнула в карман… Сердце Гии похолодело. Спрятанных тузов в кармане не было. Олейникову было хорошо видно, как Гия, закусив губу, пытается подавить выражение ужаса на своем лице.

– Ваши карты, прошу! – сказал распорядитель.

Гия встал и швырнул карты на стол рубашкой вверх.

– Пас! – раздраженно сказал он и собрался уходить.

– Позвольте, я сыграю? – раздался в воцарившейся тишине голос Олейникова.

Рыжий с удивлением поднял на него глаза и с пренебрежением спросил:

– По копеечке, что ли?

– На все, – твердо ответил Олейников, показав на кучу денег на столе, увенчанную брильянтовым перстнем.

– Скажите, молодой человек, – вальяжно развалившись на стуле, спросил Рыжий, – а кроме собственных штанов у вас есть что-нибудь, что вы можете поставить на кон?

Все присутствующие рассмеялись.

Олейников сунул руку в карман и… бросил на стол пачку долларов.

Окружающие ахнули, у Гии поднялись брови, Краневская подарила Олейникову восхищенный взгляд.

– Здесь десять тысяч, – сказал Олейников. – Если не ошибаюсь, в рублях по неофициальному курсу – четыреста тысяч.

– Ну-с, – потер руки генерал милиции, – игра становится интересной!

– А вы, собственно, кто? – дрогнувшим голосом спросил Рыжий. – Я, видите ли, с незнакомыми лицами не играю…

– Мне кажется, – сверкнув глазами, сказала Краневская, – моей рекомендации достаточно!

Рыжий огляделся по сторонам. Окружающие явно симпатизировали Олейникову.

– Ну хорошо… – выдавил из себя Рыжий.

Олейников сел за стол.

Распорядитель ловко перетасовал колоду и сдал.

Олейников, отогнув уголки лежавших перед ним карт, быстро глянул на свою сдачу: два туза и мелочь.

Рыжий взял карты и, прикрываясь, чтоб никто не подглядывал, рукой, медленно раздвинул их: один король и всякая шваль.

Бросив в сторону Олейникова хладнокровный взгляд, Рыжий свел карты воедино и вновь развернул их веером: у него на руках оказалось… четыре короля!

Довольно улыбнувшись, он бросил свои карты на стол:

– Надо же, опять везет… каре!

Олейников горько вздохнул, обвел грустным взглядом замерший зал и… эффектно выложил на стол четыре туза.

– У меня тоже… – тихо сказал он.

* * *

Олейников и Гия вышли в гостиничный коридор и остановились у лифта. Олейников протянул Гии его перстень.

– Нэ знаю, как благодарить столь виртуозный мастэр и настоящий благородный чэловэк? – сказал, улыбнувшись, Гия.

– Благодарить не надо. Я, знаете ли, борец за справедливость. Но просьба у меня к вам есть.

– Дорогой, какая просьба?! – обнял его Гия, – И нэ надо «вы», давай «ты»! Тэперь любой твой просьба – приказ!

– Ты Яшку знаешь? – спросил Олейников, глядя Гие прямо в глаза.

– Яшку? Яшку Грома? – переспросил Гия. – Слышал про нэго – товарищ моего товарища. Ты Егор Сидоров знаэшь? Второй после Никита Сэргеэвич человек! У нэго сын Олэг – мой товарищ. А Яшка – его товарищ.

– Как бы мне повидаться с ним?.. С Яшкой?

– Срочно?

– Срочно.

– Срочно нэ получится, – развел руками Гия, – свадьба. Нэ, нэ он. Сын Егора Сидорова жэнится. На мынистрэ культуры дочкэ. Яшка там будэт, точно. Я тожэ приглашен, но тэбя, извини, взять нэ могу. Туда только по спэциальным спискам пускают. Если тэбе кто пропуск сдэлает, я вас познакомлю. Или давай на слэдущей нэдэле…

– Спасибо, Гия. Я подумаю… – сказал Олейников и замер.

В висевшем у лифта зеркале он увидел Краневскую, приближавшуюся к ним с бокалом коктейля в руке.

– Гия, ты мне не окажешь одну услугу? Я тут одной даме кое-что обещал… – нажимая кнопку лифта, сказал Олейников и что-то прошептал Гие на ухо.

Тот с пониманием кивнул. Они пожали друг другу руки, и Олейников исчез за дверями лифта.

К Гии подплыла Краневская:

– Гия, дружок, ты не видел Петра Алексеевича? Я его по всей гостинице ищу…

– Солнцэ мое! – распахнул объятия Гия. – Пэтра Алэксеевича строчно вызвали в трэст. Там у них что-то на приысках случилос. Он о-о-очэн извинялся и просил мэня развлечь такую очароватэлную и знойную жэнщину.

Глотнув из бокала, Краневская смерила оценивающим взглядом Гию с ног до головы и, взяв его под руку, игриво сказала:

– Ну пошли!

* * *

– У меня две новости, сэр! – сообщил Тоффрой, входя с папкой в руках в кабинет директора ЦРУ.

– Начните с любимой, – бросил Даллес, откладывая газету.

– Томас сообщил, что завербованный на заводе объект запросил необычное вознаграждение, – сказал Тоффрой, вынув из папки листок бумаги и протягивая его Даллесу.

Даллес прочел.

– Что за бред? – спросил он. – Зачем ему почтовая марка? Она действительно редкая?

– В мире осталось всего несколько экземпляров, – подтвердил Тоффрой.

– Найдите, – приказал Даллес, возвращая листок Тоффрою. – А вторая новость?

– Шифровка из посольства в Москве – инициативный контакт с Дедалом, – доложил Тоффрой.

– Вот как? – удивился Даллес.

– Дедал сообщает о готовности работать. В качестве канала связи для передачи ему задания предлагает использовать закладку в городском парке Волжанска.

Даллес задумался.

– Очень похоже на игру КГБ. Старый трюк с закрытым городом. Они надеются, что, поскольку для наших дипломатов Волжанск – город закрытый, мы направим туда для связи нелегального агента. Засветим им Томаса. Наивно…

– Есть одно «но», сэр… В послании Дедала нет ни одной ошибки в употреблении английских артиклей.

– Что это значит?

– Это был обговоренный с Дедалом условный знак, – объяснил Тоффрой. – Если он работает под контролем КГБ, его английский в донесениях должен быть безупречен, в противном случае в каждом послании Дедал должен был делать хотя бы одну ошибку в употреблении артиклей.

– Любопытно… – произнес Даллес и потянулся за трубкой. – То есть он нас предупреждает, что работает под контролем?

– Да, сэр.

Даллес задумался.

– Знаете, Холгер, – через некоторое время сказал он, – мне кажется, я знаю, как можно использовать Дедала. Затребуйте у московской резидентуры детальный отчет всех их разговоров в кабинете, который прослушивался русскими. Запросите нашего человека в КГБ. Меня интересует, что конкретно они знают про Томаса.

*