Дело о воющей собаке - Эрл Стенли Гарднер

– Телма Бентон вызывается для продолжения перекрестногодопроса, – объявил судья Маркхэм.

Клод Драмм поднялся с места.

– Ваша честь, – заговорил он, – события принялипоразительный и абсолютно неожиданный оборот. Я знаю, что, учитываяобстоятельства, ваша честь не потребует от меня упоминать о сущности этихсобытий, по крайней мере перед жюри. Но я чувствую, что мое присутствие какзаместителя окружного прокурора, знакомого с фактами этого дела, настоятельнонеобходимо во многих местах, и ходатайствую о переносе заседания на завтрашнееутро.

Судья Маркхэм посмотрел поверх очков на Перри Мейсона.

– У вас есть возражения, адвокат? – спросил он.

– Да, – ответил Мейсон, вставая. – Права обвиняемой требуют,чтобы перекрестный допрос данного свидетеля завершился на этом заседании. Яупоминал об этом перед началом допроса и достиг соглашения с обвинителем.

– Правильно, – подтвердил судья. – Ходатайство о переносеотклонено.

– Но ваша честь должны понять… – взволнованно начал Драмм.

– Довольно, – прервал судья Маркхэм. – Решение принято.Продолжайте, мистер Мейсон.

Перри Мейсон устремил на Телму Бентон долгий обвиняющийвзгляд.

Она опустила глаза, переминаясь с ноги на ногу. Ее лицостало белым, как стена позади.

– Насколько я понял из ваших показаний, – медленно началМейсон, – Пола Картрайт уехала из дома на Милпас-драйв в такси утром семнадцатогооктября.

– Верно, – кивнула Телма.

– Вы видели, как она уезжала?

– Да, – тихо отозвалась она?

– Должен ли я понимать, – повысил голос Перри Мейсон, – чтовы видели Полу Картрайт живой утром семнадцатого октября этого года?

Телма неуверенно закусила губу.

– Прошу занести в протокол, – вежливо произнес Мейсон, – чтосвидетельница колеблется.

Клод Драмм вскочил на ноги.

– Это абсолютно несправедливо, – заявил он. – Я возражаюпротив этого вопроса. Прежде всего, он спорный, к тому же его уже задавали иполучили ответ, и, наконец, он не соответствует правилам перекрестного допроса.

– Протест отклонен, – сказал судья Маркхэм. – Занесите впротокол, что свидетельница колеблется перед ответом.

Телма Бентон подняла взгляд, в котором застыл паническийстрах.

– Не могу сказать, что видела ее в буквальном смысле, –заговорила она. – Я слышала шаги вниз по лестнице от ее комнаты, видела такси,стоявшее у дома, и женщину, севшую в такси, которое вскоре отъехало. Мнеказалось само собой разумеющимся, что эта женщина – миссис Картрайт.

– Значит, вы не видели ее? – настаивал Перри Мейсон.

– Нет, – тихо признала она. – Не видела.

– Далее, – продолжал Мейсон, – вы идентифицировали этописьмо как написанное почерком миссис Картрайт.

– Да, сэр.

Перри Мейсон предъявил фотокопию телеграммы, отправленной изМидуика.

– По-вашему, – спросил он, – эта телеграмма также написанапочерком Полы Картрайт?

Свидетельница вновь заколебалась, закусив губу.

– В обоих документах почерк одинаковый, не так ли? –продолжал Мейсон.

– Да, – еле слышно отозвалась Телма Бентон. – Думаю, этоодин и тот же почерк.

– Думаете, но не знаете? Ведь вы уверенно опознали в письмепочерк Полы Картрайт. Как насчет телеграммы? Она написана тем же почерком илинет?

– Да, – тем же шепотом ответила свидетельница. – Это почеркмиссис Картрайт.

– Следовательно, миссис Картрайт отправила эту телеграмму изМидуика утром семнадцатого октября?

– Очевидно, – тихо сказала Телма.

Судья Маркхэм постучал молоточком.

– Миссис Бентон, пожалуйста, говорите громче, чтобыприсяжные могли вас слышать.

Женщина подняла голову, посмотрела на судью и слегкапокачнулась.

Клод Драмм снова поднялся:

– Ваша честь, теперь ясно, что свидетельница больна. Я прошуотложить заседание из сострадания к свидетельнице, без сомнения перенесшейтяжелый шок.

Судья Маркхэм медленно покачал головой.

– Я считаю, что перекрестный допрос следует продолжить, –сказал он.

– Если слушание можно перенести на завтра, – с отчаяниемзаявил Клод Драмм, – есть некоторый шанс, что дело может быть прекращено.

Перри Мейсон круто повернулся. Он стоял, слегка расставивноги и воинственно выпятив подбородок; его голос отзывался в зале гулким эхом:

– К сведению суда, именно этой ситуации я хотел бы избежать.Против моей подзащитной публично выдвинуто обвинение, и она имеет правополучить вердикт присяжных о своей невиновности. Прекращение дела обвинителемоставит пятно на ее имени.

После красноречивого заявления Перри Мейсона голос судьиМаркхэма казался тихим и бесстрастным.

– Ходатайство отклонено. Слушание будет продолжено.

– Не будете ли вы так любезны объяснить, – вновь заговорилМейсон, – каким образом Пола Картрайт могла написать письмо и телеграмму утромсемнадцатого октября этого года, когда вам отлично известно, что она была убитавечером шестнадцатого октября?

Клод Драмм снова вскочил:

– Возражаю против этого вопроса как спорного,подталкивающего свидетельницу к выводам, не подходящего для перекрестногодопроса и опирающегося на недоказанный факт.

Несколько секунд судья Маркхэм молча смотрел на бледное инапряженное лицо Телмы Бентон.

– Протест принят, – отозвался он наконец.

Перри Мейсон взял письмо, якобы написанное почерком миссисКартрайт, положил его перед свидетельницей и указал на него пальцем.

– Разве не вы написали это письмо? – осведомился он.

– Нет! – вскрикнула она.

– Разве это не ваш почерк?

– Вы сами знаете, что нет. Он нисколько не похож на мой.

– Семнадцатого октября, – продолжал Перри Мейсон, – вашаправая рука была забинтована, не так ли?

– Да.

– Вас укусила собака?

– Да. Кто-то подсунул Принцу яд, и, когда я пыталась датьему рвотное, он укусил меня в руку.

– Да, – кивнул Мейсон. – Но факт в том, что ваша правая рукабыла перевязана семнадцатого октября этого года и оставалась забинтованной ещенесколько дней, верно?