Мы все худели понемногу - Люся Лютикова

Панельная пятиэтажка встретила меня резким запахом кошачьей мочи. И пока я поднималась на последний этаж, по лаконичным надписям на стенах успела познакомиться с интимными подробностями жизни всего подъезда. Дверь открыла худая женщина в халате.

— Вонь чувствуете? — вместо приветствия, нервно завопила она. — Это все старуха с третьего этажа, прикармливает кошек с улицы. Весь подъезд уже провонял! Когда-нибудь я на них собаку спущу, помяните мое слово! — Чтобы прокричать последнюю фразу, дама даже вышла из квартиры и перегнулась через перила лестницы.

Я тут же отпрянула от ее двери:

— А у вас что же, собака есть?

— Да какая собака выдержит в такой квартире, — махнула рукой женщина. — Это только люди могут так жить — вчетвером на шестнадцати метрах. Проходите, не бойтесь. Вы ведь из агентства по недвижимости?

— Да, меня зовут Люся Лютикова.

— А я — Раиса Белых, будем знакомы.

Почти всю прихожую, и без того тесную, занимал старый полированный шкаф. Втянув живот, я протиснулась мимо него в комнату. Там было не лучше: пространство оказалось буквально забито мебелью. Детская двухъярусная кровать у стены, письменный стол у окна, старенький диван и четыре шкафа от «стенки», каким-то чудом втиснутые между всем этим.

— Видели? — раздался сзади голос хозяйки. Она внесла в комнату поднос с чашками. — Друг у друга на головах сидим! Дети по очереди делают уроки, потому что один письменный стол. Конечно, ни о какой личной жизни речь не идет. И вот вместо того, чтобы подумать о своей семье, этот идиот помогает другим улучшить жилищные условия. Убила бы собственными руками!

Я присела на краешек дивана.

— Это вы о ком?

— Да о муже, о ком же еще! Вот ведь дурень стоеросовый, чтоб ему пусто было! Как узнала о его выходке, до сих пор опомниться не могу!

Ну вот, теперь мне предстоит выслушать историю о том, как мерзавец муж испортил лучшие годы ее жизни. И почему это окружающие всегда вываливают на меня свои проблемы? Мне что, собственных мало? А еще я заметила, что на улице именно у меня приезжие спрашивают, как куда-нибудь пройти. Наверное, это крест всех полных людей с добрым выражением лица. Нет, пора заканчивать с этим бесплатным телефоном доверия.

— Простите, но меня интересует Виктор Кагиров, — прервала я женщину. — Вы знаете, где его можно найти?

Хозяйка оскорбленно замолкла, но, вероятно, эта тема для нее была не менее интересна, чем предыдущая, потому что она тут же скорчила таинственную мину и многообещающе заявила:

— Не могу точно утверждать, но в аду ему было бы самое место…

— В аду? — не поняла я.

— Ну да. Кагиров умер. Я просто вздохнула с облегчением, когда об этом узнала! Собаке — собачья смерть!

Я даже не знала, как реагировать на эти слова. Только молча разглядывала лицо собеседницы. С близкого расстояния было заметно, что у нее дряблая кожа, много мелких морщин, а по контуру губ остались следы губной помады. Обычная российская женщина от тридцати пяти до сорока лет, уставшая от безденежья, тесной квартиры и тяжелого быта.

Хозяйка по-своему интерпретировала мое молчание:

— Осуждаете? Да это же было настоящее чудовище! Мы от него столько натерпелись, что впору памятник ставить! Вы только представьте себе…

* * *

Раиса Белых, ее муж Николай и двое сыновей-погодков ютились на шестнадцати жилых метрах. Больше десяти лет назад, сразу же после рождения первого ребенка, они встали в очередь на улучшение жилищных условий, но просторную квартиру так и не получили. И уже, видимо, не получат: с каждым годом количество счастливчиков, которым государство дает бесплатное жилье, стремительно уменьшается. Надежда, что их хрущобу будут сносить, не оправдалась. Согласно генплану развития города, этот рабочий район в ближайшие пятнадцать лет не ждали особые изменения. Раиса с Николаем поняли: им придется рассчитывать только на собственные силы.

Раиса, химик-технолог по образованию, сменила работу и стала администратором в гостинице. Постояльцы в московских гостиницах нынче не те, что прежде. Раньше люди были счастливы, что вообще получили хоть какое-то койко-место. Теперь же они без зазрения совести требуют, чтобы в номере и чистые полотенца были, и кран не протекал, и из окна не дуло. По сменному графику «сутки через трое» Рая носилась по этажам в поисках то сантехника, то плотника, улаживала конфликты и бдительно следила за тем, чтобы приезжие не разворовали гостиничное имущество. Потому что знала: экономное начальство вычтет недостачу из ее зарплаты.

Муж тоже не сидел сиднем. Николай трудился токарем на одном из медленно, но верно загибающихся московских заводов. Директор завода ездил на «вольво», а рабочие едва могли прокормить свои семьи. Впрочем, иногда рабочим перепадали левые заказы, которые не проходили через бухгалтерию и оплачивались живыми деньгами.

Вся жизнь семьи Белых была подчинена строжайшей экономии. Уже давно Рая и Коля проводили свой отпуск в вагончике на подмосковных шести сотках. И несмотря на то что на кухне барахлил холодильник, а стиральная машина вообще вышла из строя, за последние годы они не сделали ни одной крупной покупки. Трудовая копеечка складывалась в чулок, чулок — под матрац, а на матраце спали с мечтой о квартире. Пусть маленькой, в плохом районе, но хотя бы двухкомнатной.

Раиса прикинула, что еще пара тысяч долларов — и они смогут наконец искать варианты для обмена. Господи, быстрей бы! Ради дополнительных денег женщина перевелась в гостинице на полторы ставки. Теперь она еще реже бывала дома. И пропустила момент, когда в их семью втерся Виктор Кагиров.