Приманка для хищника - Сара Харви

— Мы называем эту смену мертвой, — согласилась Абигайль. — Может, попозже забредет случайное тело. Кровавый Джерри хотел зайти.

— Кто это?

— Мой приятель, — без особого энтузиазма сказала Абигайль. — Но это только временно.

— Серьезно?

— Я жду, когда подвернется что-нибудь получше.

— Тебе наверняка не придется ждать долго. — Дот украдкой подмигнула мне.

— А может, Бен наконец поймет, что я любовь всей его жизни, и женится на мне, — пошутила Абигайль, выпуская облако дыма ему в лицо.

Бен поднял голову от кроссворда, долго вглядывался сквозь серую пелену и наконец заметил, что пришла я.

— О, Аннабел! Рад тебя видеть. Прости, что пропал в субботу, — мне пришлось уйти домой, проблемы с водопроводом.

— Вот что происходит, когда для ремонта квартиры зовешь тех же бездельников, которых сдуру нанял перестраивать подвал, — вздохнула Дот.

— Нет, это происходит, когда спишь со всеми подряд, — пошутила Абигайль.

— С всеми подряд! — фыркнул Бен. — Как будто у меня есть такая возможность!

— Мое предложение остается в силе. — заметила Абигайль.

— А я по-прежнему говорю — ты мне не подойдешь. — Бен похлопал себя по объемистому животу. — Моя «большая голова» на твоих тоненьких косточках…

Абигайль прыснула.

— Я представила себе кое-что другое: твоя «большая голова» между моих тоненьких…

— Абигайль! — в один голос завопили Бен и Дот.

— У бедняжки Белл сложится о нас неверное представление, — засмеялся Бен.

— Как раз верное. — Абигайль улыбнулась до ушей.

Я решила, что мне нравится эта девушка. Ее нахальные речи смягчала замечательная напевность ирландского акцента.

— Все равно ты не мой идеал, — бросила она Бену. — Прости, милый, мое тело принадлежит тебе, но сердце я отдала другому.

— Надеюсь, не Кровавому Джерри! — взмолилась Дот, разливая кофе по чашкам.

— Конечно, нет! Джерри так же похож на мужчину моей мечты, как старая, пыльная лампочка — на солнце. Нет, я думаю о мужчине куда более восхитительном, чем мой ненадежный Ромео.

—Ты еще не оставила надежду вонзить коготки в нашего великолепного босса?

— Девушка имеет право помечтать.

— Да. Только не у каждой девушки такие мечты. что их запретили бы к показу на канале для взрослых.

Абигайль откинулась на спинку стула и улыбнулась.

— Прости меня, Дотти, дорогая, но времена изменились. Теперь девушка может любить секс и не читать три раза «Аве Мария», стоит взыграть ее либидо.

— Ты так говоришь, что можно подумать, будто секс изобрело твое поколение, — мстительно ответила Дот. — Ты забываешь, что именно во времена моей молодости свободную любовь признали официально.

— Да, и с тех пор ты ее верный последователь, — добродушно подколола ее Абигайль. — Знаешь, хотела бы я, чтобы Эдди тоже был за свободную любовь — можно было бы устроить оргию.

Я вспомнила бархатистые обои и зеркальные потолки в квартире Эдди, подумав, что и он, возможно, дитя семидесятых. Нетрудно представить, как в этом доме в безумной страсти сплетается множество тел, а на заднем плане булькают психоделические лампы. Может, мечты Абигайль не так уж надуманны. Хотя мне кажется, что декор и сексуальная этика того времени не так уж близки. Если ты ездишь на «порше», это не обязательно значит, что ты его владелец.

— Хотя с другой стороны, — не унималась Абигайль, — будь это оргия, мне пришлось бы делить его с другими, а я хочу это великолепное тело только для себя.

— Прошу прощения, но ты говоришь об одном из моих лучших друзей, — не выдержал Бен.

— Ах, так ты опять прибыл на нашу планету? А я думала, что интеллектуальная забава полностью тебя поглотила. — Она насмешливо взглянула на почти не тронутый кроссворд. — Если ты собираешься притворяться интеллектуалом, Бенджамин, по крайней мере не справляйся с кроссвордом в «Тайме», а не в этом безобразии. — Она наклонилась ко мне: — И он никогда не пользуется подсказкой — это было бы слишком просто!

— Так вот, значит, как ты восхищаешься любимым мужчиной, — усмехнулся Бен.

— То, что она встречается с Кровавым Джерри, уже говорит о многом… — заметила Дот.

— Как ты думаешь, он сегодня придет? — Абигайль еще не спустилась на землю.

Бен почесал нос.

— Не думаю, сегодня вторник, он обычно в «Бетти»…

— Вот жалость-то. — Личико Абигайль омрачилось. — А я хотела показать его Белл.

— Мы уже знакомы, — призналась я.

— Знакомы?! — Она завопила так, словно обнаружила, что у нас есть общее хобби или что-ни- будь в этом роде. — Ну и что скажешь?

— На первый взгляд он довольно милый.

— Милый? Она говорит, что он милый! Ты еще скажи, что «Давид» Микеланджело — просто скульптура. а не произведение искусства. Он великолепен! — Абигайль обмакнула палец в пластиковый контейнер со сливками и мечтательно облизала.

— Интересно, как бы он выглядел в фиговом листе?

— У Давида нет фигового листа, — заметила я.

— Нет? Так это еще лучше! Эти итальянцы знают, как делать правильные вещи. Обнаженные мужчины, мороженое и капуччино — что еще нужно девушке?

— Счет в швейцарском банке, квартира на Мейфейр-авеню и преданный раб, — не задумываясь выдала Дот. — Хорошо бы, это было государственной политикой: каждая женщина, достигшая сорокалетия, автоматически получает раба. Черт с ней, с пенсией в шестьдесят, уж лучше оторваться в сорок. Тогда можно будет сказать, что началась настоящая жизнь, правда? Во всяком случае, сексуальная.

— Твоя сексуальная жизнь началась задолго до сорока, милая, — перебила ее Аннабел.

— Ну а ты, Белл? — Дот решила отвлечь от себя внимание. — Мы уже в десятый раз все это мусолим, может, расскажешь что-нибудь о себе?

— Что именно вас интересует?

— У тебя есть кто-нибудь? — спросила Абигайль.

— Абсолютно никого.

— Не делай такое удивленное лицо, Аби. — Бен стукнул Абигайль чайной ложкой по голове. — Таких, как мы, много.

— Кстати, Эдди тоже из их команды, — не удержалась Дот.

Ага, вот и еще одно подтверждение одиночества Эдди. Запомним.

— М-м-м, — задумчиво промычала Абигайль. осматривая меня с ног до головы, — знаешь, мне пришла в голову замечательная идея. Он одинок, ты одинока, мы могли бы свести вас…

— А как же я? — вмешался Бен. — Почему ты никогда не хочешь свести с кем-нибудь меня?

— С Эдди? — удивленно спросила я. — А мне казалось, ты приберегаешь его для себя.