Волонтер - Павел Астахов

– Не обращайте внимания, – сказала она и вымученно улыбнулась. – У меня небольшие семейные трудности. Станислав Давидович был глубоко несчастным человеком. Жена от него ушла. Своих детей у них не было. У нас с ним сложились хорошие отношения. Так что я не удивлена его решением оставить свое имущество мне.

– Вам известно, почему Кноспе уступил вам свою должность? – прямо спросил Артем. – Сомневаюсь, что он сделал это только потому, что хорошо относился к вам.

На лице Амировой появилось недоумение.

– К чему эти вопросы? – спросила она.

– Дело в том, что Станислав Давидович очень переживал за вас. Он считал, что вы не по доброй воле оказались на этой должности. Объяснить, почему старик так думал?

– Вам пора уйти, – севшим голосом произнесла Наза.

Из недр квартиры снова донесся грохот, звон битого стекла. Наза облизала пересохшие губы. Артем видел, какого труда ей стоило держать себя в руках.

– Это ваш сын? – тихо спросил Павлов.

– Что вам нужно? – простонала Амирова, сжав виски руками. – Не лезьте в мою жизнь!

– Наза Валерьевна, я знаю, что здесь не обошлось без Ремезова, владельца клиники «МедКР». Это он давил на вас, заставлял выполнять его указания, делать незаконные операции? – Теперь Павлов говорил в полный голос, будто заколачивал гвозди в дубовые доски.

– Уходите, – прошептала Наза, закрыв лицо руками. – Прошу вас.

– Идите в полицию, Наза Валерьевна. Пока еще не поздно.

Женщина убрала руки от лица и спросила:

– Так это ваша инициатива? В нашем ведомстве началась проверка, проводимая генеральной прокуратурой. – Она печально улыбнулась. – Как же я сразу не догадалась?..

– Идите в полицию. Чем раньше, тем лучше, – повторил Артем.

Снова послышался звон битого стекла.

– Профессор хотел, чтобы вы знали правду, касающуюся операции, сделанной вашему сыну. Вот соответствующие документы. – С этими словами Артем положил на стол прозрачный файл со стопкой документов. – Не держите на него зла за то, что он не говорил вам правду. Станислав Давидович надеялся, что не имеет значения, каким был в своей жизни донор. Однако, судя по всему, это не так. Мне очень жаль.

Словно в подтверждение слов Павлова из коридора донесся жуткий вой, не имеющий ничего общего с человеческим голосом.

Наза трясущимися руками взяла папку и прошептала:

– Что вы сказали? Какую правду?

– Вы все сами поймете. Там моя визитка. Пока еще есть время, подумайте. – Артем увидел в коридоре какое-то движение и встал.

Негромко смеясь, по коридору полз юноша, весь мокрый и смертельно бледный. На нем были только насквозь промокшие джинсы. Его ладони оставляли на паркете красные кляксы.

– Сережа! – вырвалось у Амировой.

– Я разбил аквариум. – Парень хихикнул и продемонстрировал матери порезанную руку. – Рыбки невкусные. Ты лучше готовишь.

Наза побледнела. Молодой человек взглянул в сторону замершего Павлова, нахмурился, развернулся и торопливо пополз обратно.

– Вызывайте «Скорую». Парню нужен врач, – сказал Артем.

– Убирайтесь! – со слезами на глазах крикнула Наза. – Умоляю, уходите отсюда! Я сама во всем разберусь!

Стараясь не наступить на розоватые потеки, расплывшиеся по полу, Артем направился к выходу. Больше в этом доме ему делать было нечего.