Праздничный пикник - Рекс Стаут

Флора Корби повернулась ко мне, и копна ее темно-русых волос рассыпалась по плечам. Глядя на меня своими карими глазами, Флора сказала:

– Пожалуй, мне следовало ехать впереди на собственной машине и указывать вам дорогу.

– Что вы, я замечательно справляюсь, – заверил я. – Могу даже один глаз зажмурить.

– Не надо, прошу вас, – взмолилась она. – Я и так уже сижу ни жива ни мертва. Хотела даже попросить у вас автограф – когда мы остановимся, конечно.

Девушка наверняка подозревала, что я держусь за рулевое колесо одной левой рукой только потому, что правая отчаянно стремится обнять ее за плечи. Я нисколько не возражал против такого заблуждения, ибо выглядела Флора просто очаровательно. И откуда ей знать, что я давно уже вырос из коротких штанишек?

Не мог же я выдать ей истинную причину и объяснить, что Ниро Вульф, съежившийся на заднем сиденье, панически боится самодвижущихся механизмов и согласен подвергнуться смертельному риску поездки лишь в том случае, если управляю исчадием ада я. Так что я уцепился за благовидный предлог рулить одной левой, чтобы босс не уснул от скуки.

Впрочем, кто знает, возможно, Флора и догадалась о моем коварстве. Ведь из уютного, чтобы не сказать роскошного, мирка, в котором самозаточился Ниро Вульф, он позволяет себе выбираться в одно-единственное место – ресторан «Рустерман».

После смерти своего старинного, закадычного друга Марко Вукчича, основателя и владельца ресторана, Вульф, которого Марко назвал в завещании своим душеприказчиком, не только стал попечителем всего движимого и недвижимого имущества покойного друга, но и самым пристальным образом наблюдал за делами «Рустермана».

Марко оставил письмо, в котором просил Вульфа следить за тем, чтобы ресторан не утратил своей громкой славы и доброго имени. И Вульф исправно раз или два в неделю, а то и чаще, совершал внезапные набеги на ресторан и учинял строгие проверки. И все это без единой жалобы или ворчания.

Лишь однажды Вульф разворчался – когда Феликс, метрдотель, попросил его выступить с речью на пикнике, устраиваемом по случаю Дня независимости для профсоюза работников американских ресторанов.

Вульф не просто разворчался, но отказал наотрез. Однако Феликс стоял на своем и продолжал донимать его, пока мой босс не капитулировал.

Это случилось, когда в один прекрасный день Феликс пришел в нашу контору с солидным подкреплением в лице Поля Раго, шеф-повара, отвечавшего за соусы и подливки в отеле «Черчилль»; Джеймса Корби, президента профсоюза; X. Л. Гриффина, импортера вин и деликатесов, который не только снабжал «Рустерман», но и подбрасывал всякие лакомства к столу нашего чревоугодника, а также Филипа Холта, профсоюзного директора-распорядителя.

Все они также намеревались принять участие в пикнике и в один голос уверяли Вульфа, что без человека, благодаря которому «Рустерман» и после смерти Марко Вукчича оставался лучшим рестораном в Нью-Йорке, праздник будет не праздник.