Праздничный пикник - Рекс Стаут

В полночь все того же пасхального воскресенья я подпирал стену коридора на верхнем этаже дома номер сто пятьдесят пять по Леонард-стрит. Мне это уже порядком надоело, поскольку я торчал там битый час.

После того как Вульф предложил свое «кое-что», я позвонил по телефону Айрис Иннес, там никто не ответил, и я перезвонил в «Газетт». Лона Коэна на месте не оказалось, но его помощник сказал мне, что, по последним данным, Айрис Иннес до сих пор находится у окружного прокурора.

Зная, что женщин там редко задерживают на всю ночь, даже после предъявления обвинения, я вывел из гаража машину, домчался до Леонард-стрит, поднялся на лифте и расположился перед приемной. Там и торчал, когда пробило двенадцать.

Три минуты спустя я увидел Айрис Иннес. Двери распахнулись, и она возникла в дверном проеме, правда не одна.

Мне понадобилось две секунды, чтобы оценить сопровождающего. Не помощник прокурора. Не адвокат. Значит, детектив – из числа тех, кого я не знаю, – но ведет он ее не как арестованную. Стало быть, просто провожает вниз, к полицейской машине, которая должна доставить Айрис Иннес домой. Придя к такому выводу, я преградил им путь и громко произнес:

– Привет, Айрис. Поехали домой?

– Кто вы такой? – воскликнул сыщик.

– Ее друг. Вы против?

– Друг мне как раз кстати, – заявила Айрис, взяла меня под руку и увлекла к лифту.

Сыщик проблеял что-то вслед, но мы сделали вид, что не услышали. Подойдя к лифту, я оглянулся и увидел, что бедняга так и топчется на месте, пребывая в нерешительности: то ли бежать за нами, то ли отпустить? Пока он чесал в затылке, двери лифта раскрылись, и дичь упорхнула.

Внизу, в вестибюле, на нас наскочил кто-то из журналистской братии. Когда он опознал в спутнике Айрис Иннес меня, у него отвалилась челюсть. Чуть постояв с разинутой пастью, он ринулся за нами и настиг уже на тротуаре. Тут, признаюсь, мое терпение иссякло, и я, не совладав с собой, от души саданул незадачливого приставалу локтем под ребра.

Когда от ближайших преследователей нас отделяло полквартала, я заговорил:

– За углом ждет моя машина.

– Нет уж, благодарю, – покачала головой Айрис. – Поймайте мне такси. Меня никогда еще не сажал в такси принц голубых кровей. Хотя вы больше напоминаете бойскаута.

Мы завернули за угол.

– Я подыграла вам только потому, – пояснила Айрис, – что этот хмырь собирался отвезти меня домой, а мне эти легавые вот уже где! – Она сделала выразительный жест. – А как вы догадались, что я не арестована?

– По его физиономии. Я специализируюсь на физиономиях легавых. И на их походке. – Я придержал ее рукой за локоть. – Вот моя машина. – Открыв дверцу, я предложил: – Залезайте. Вы знаете, кто я такой, и догадались, что ждал я вас не случайно. А причину я объясню вам по дороге к дому сто шестнадцать по Арбор-стрит.

Айрис с сомнением покосилась в мою сторону. При тусклом уличном освещении она чуточку больше напоминала незнакомку, которая двенадцать часов назад вглядывалась в меня со своего насеста возле церкви, нежели усталую и немного замученную женщину, которую я дождался в прокуратуре.

Судя по всему, увиденное Айрис удовлетворило, ибо она пригнулась и скользнула на сиденье. Я зашел с другой стороны, сел за руль, запустил мотор, и мы покатили.

Айрис сама прервала молчание.

– Вы хотели что-то сказать, – напомнила она.

– Да. Вы, должно быть, знаете, что я служу у Ниро Вульфа.

– Разумеется.

– Сегодня вечером к нему приходили Миллард Байноу и Генри Фримм.

Она резко дернула головой:

– Зачем?

– Встреча носила конфиденциальный характер. Известно ли вам, что вы собирались выйти замуж за Фримма, но получили от ворот поворот?

– О господи, опять эта тягомотина! Выпустите меня. Если я не поймаю такси, то пойду пешком.

– Я спросил только, известно ли это вам.

– Ну конечно!

– Тогда я готов признать, что речь об этом заходила. – Я примолк, собираясь свернуть налево. – Вам, наверное, известно также, что, по мнению полиции, миссис Байноу убита с помощью отравленной иголки, которую выпустил из фотоаппарата один из нас. Или они приберегли это на завтра?

– Нет. Они забрали мой фотоаппарат. И показали мне иголку.

– Значит, вы в курсе дела, и я могу высказать свое предложение. Общеизвестно, что по части наблюдательности я любому дам сто очков вперед. Так вот, я заявляюсь к окружному прокурору, например завтра утром, и говорю, что хорошо разглядел вашу фотокамеру с близкого расстояния и абсолютно убежден: никаких тайных приспособлений в ней не было. Может, тогда они и не вычеркнут вас совсем из числа подозреваемых, но пыл их заметно охладится. Особенно если я поклянусь, что готов подтвердить свои показания под присягой в зале суда. Конечно, пока это все остается под вопросом. А предложить я вам хочу следующее: что, если нам поехать и обсудить все это с Ниро Вульфом? Прямо сейчас.

Айрис повернулась и посмотрела на меня, а я, надавив на педаль тормоза, чтобы остановиться на красный свет, в свою очередь, воззрился на нее.

– Я не поняла, – сказала Айрис.

– Все очень просто. Если они подозревают, что иголку выпустили вы…

– О, это я как раз понимаю. Я не понимаю вас с Вульфом. – Она зажмурилась. – Я слишком устала, и мысли мои путаются. Генри Фримм не мог заставить вас… Нет, не Генри… Зачем это могло понадобиться Милларду Байноу? Отвезите меня домой.

Я отвернулся, поскольку зажегся зеленый свет, и включил первую скорость.

– Мистер Вульф все вам объяснит, – заверил я. – Что-нибудь съедите, выпьете и придете в себя. А он скажет, что…