Три желания женщины-мечты - Дарья Донцова

Мальчик на секунду запнулся и снова заговорил:

— Мы еще немного по фабрике походили и уехали в Нижнегорск к Филиппову в гости. Вовка нам супу налил. Ну и блевотину его мать готовит! Жрать невозможно, и пахла похлебка мерзотно. Я не стал даже пробовать, а Гарик съел. И ему вскоре плохо стало, затошнило сильно. Он хотел лечь на диван, а Вовка нас выпер, заорал: «Валите отсюда! Из-за Гарьки теперь сортир мыть надо, блюйте во дворе!»

— Отличный друг, — прокомментировала я, — с таким в разведку хорошо ходить.

— Мы поперлись на автобус, — вещал дальше Леша, — и опоздали, следующий на Гидрозавод шел через два часа. Решили посидеть в парке, двинули туда. Расторгуева все время выворачивало, зря он суп хавал, отравился дерьмом. А потом Гарька вдруг сел на тротуар, икнул и стал кровью плевать. Я перепугался, не знал, чего делать. Увидел через дорогу больницу.

Алексей замолчал.

— Ну, говори, — уже другим, совсем не сердитым тоном попросила мать.

— Там такая бабень в приемном покое, ваще мразиш, — поморщился подросток. — Говорю ей: «Моему другу сильно плохо, помогите, пошлите к нему врача», а она как понесет: «Тут всем плохо, ждите своей очереди. И доктора по улицам не носятся, или в «Скорую» звони, или сюда больного веди».

Леша зашмыгал носом.

— Я Гарика кое-как доволок, мужик в халате на него посмотрел и велел в палату везти. А Расторгуев мне шепнул: «Телефон себе забери, спрячь пока, его продать хорошо можно, я блевать перестану и отнесу трубку Марку». Вот и все. Его в лифт укатили, а я домой поехал. Хотел денег взять и яблок другу купить.

Лариса обняла сына.

— Горе ты мое… Умойся и иди поешь. Если человек отравился, ему фрукты есть нельзя. В первый день лучше голодать, а потом сухарик с чаем можно, рис отварной без масла.

Алексей вывернулся из рук матери и пошел к двери за прилавком.

— Когда вы вскрыли кабинет режиссера? — остановила я подростка.

— В одиннадцать, — ответил тот.

— Уверен? — удивилась я. — Неужели точно запомнил?

Паренек взялся за ручку, собираясь открыть дверь.

— Только Гарька отмычку в замок вставил, как сверху по радио мужик заорал: «Одиннадцать утра! Расторгуев, блин, почему тебя нет в пятом павильоне?» Я еще заржал: «Беги, Гарька, тебя зовут. Ща в Голливуд самолетом отправят, главную роль в блокбастере получишь».

— Маленькие детки спать не дают, от больших сам не уснешь, — вздохнула кондитерша, когда сын ушел.

— Моя тетя Раиса говорила: «Маленькие детки — маленькие бедки, подросли детки — подросли и бедки», — дополнила я.

— Лишь бы в папашу не пошел, — всхлипнула Лариса. — С отцом Леши я сразу развелась, когда его, мерзавца, в чужой квартире поймали. Вы-то из другого общества, понятия не имеете, как это кисло, когда в семье уголовник.

Я сохранила на лице улыбку. Лариса не знает, что мой папаша, ныне актер, а раньше большой любитель пошарить по чужим карманам, частый посетитель исправительных заведений.

Кузнецова умоляюще сложила руки.

— Пожалуйста, не рассказывайте Николаеву, что его трубка у Лешки в кармане нашлась. Мой мальчик хороший, просто с плохим парнем подружился — у Гарика мать алкоголичка, отца нет. Правда, тетка есть, она пытается за парнем следить, но у нее самой трое детей. Очень вас прошу, не рушьте Леше жизнь, его за кражу могут в малолетку отправить. Я сына знаю, он лентяй, учиться не желает, хочет весь день у компьютера сидеть, по танкам стрелять, но чужое он брать не станет. Это Расторгуев его подначил.

— Сотовый нужно вернуть хозяину, — остановила я кондитершу.

Лариса кинулась к полкам.

— Вы можете сказать, что нашли его во дворе. Ну, допустим, Олег обронил трубку, когда на работу шел. Ну пожалуйста! А я вам сейчас всего-всего положу бесплатно. И коврижку, и прянички, и пирожки. Заходите каждый день, пейте кофеек-шоколад, кушайте за счет заведения.

— Спасибо за предложение, — пробормотала я, решив более не заглядывать в лавку. — Ладно, не выдам Алексея. Но понимаете, если он сейчас выскочит сухим из воды, у него возникнет чувство безнаказанности, он опять пойдет на воровство, и когда попадется, уже не отмажется.

— Нет, нет! — затрясла головой Лариса. — Запру дурака дома, позвоню тетке Гарика, расскажу, чем ее племянничек занимается, как хороших детей на грабежи толкает, запрещу Леше даже на километр к гаденышу приближаться.

Я взяла телефон Олега, пакет с печеньем, забытый Эллой, кулек, набитый сладостями, который мне протянула Лариса, и вытащила из сумки кошелек.

— Не обижайте меня, — засуетилась кондитерша. — Это подарок от чистого сердца. Вы моя лучшая подруга теперь!

Испытывая сильное неудобство, я поблагодарила ее, направилась к двери и притормозила на пороге.

— Лариса, наверное, надо известить мать Игоря о том, что сын в больнице.

Кузнецова скорчила гримасу.

— Пьянчуга и не помнит про ребенка, ее не интересует, где сын шляется.

— Значит, тетю надо предупредить, — посоветовала я.

— Вы добрый, отзывчивый человек, — залебезила Лариса, — одно удовольствие с вами иметь дело. Как хорошо, что мы друзья. Приходите почаще, автор лучших в мире книг у меня все получит бесплатно!