Без чайных церемоний - Ольга Тарасевич

Голоса звучали приглушенно, как сквозь вату.

– Да все с ней в порядке!

– А может, ее зацепило при штурме? Ты проверь… Ран нет?

– На ней ни царапинки. Просто сознание потеряла. Перепугалась.

– Нашатырь ей дай понюхать.

Услышав про нашатырь, Лика встрепенулась и открыла глаза.

– Не надо нашатырь. Я и так живая, – пробормотала она, приподнимаясь с пола. Голова стала тяжелой, чугунной. – Все в порядке?

– Относительно, – сказал Володя Седов, протягивая ей руку.

Лика поднялась на ноги и огляделась. В углу, на стуле, с руками, скованными наручниками, сидел Артем. На полу лежало тело, накрытое простыней, возле которого в истерике билась Маша, сдерживаемая парнем в черном комбинезоне.

– Слава? – устало спросила Лика.

Седов пояснил:

– Он выхватил пистолет у Артема и стал стрелять…

Нащупав в кармане диктофон – тут ее малютка, не выскользнул – Лика протянула его Седову:

– Вот, возьми. Я записала все, что Кулаков рассказывал.

Следователь ее похвалил, а потом взял под руку и подвел к симпатичному молодому парню.

– Знакомься, это Паша, наш оперативник. Можешь сказать ему спасибо. Он подарил нам второй день рождения.

– Спасибо!

Паша залился краской и махнул рукой:

– Да ладно тебе, Володя. Главное, что все хорошо закончилось. Но ты – не стану отрицать – заставил меня поволноваться.

– А почему? – поинтересовалась Лика.

…Весь вечер Пашу преследовал образ Тани Добротворской. Он пытался смотреть новости, прикидывал планы на завтра, и каждый раз ловил себя на мысли о том, что снова и снова вспоминает ее бархатистые карие глаза, подтянутую фигурку, но самое главное – ее улыбку, такую искреннюю, солнечную, что просто душа радуется. Она немного успела рассказать о себе. Сказала, что работает инструктором аэробики в «Мире спорта», одна воспитывает двоих детишек.

Он уже тогда начал ревновать:

– А чего это ты с Артемом приехала? Встречаешься с ним?

Таня рассмеялась:

– Знал бы ты, чего мне стоило его уломать взять меня с собой. И теперь я уже об этом жалею… А встречается, точнее встречался, Артемка с моей подругой. Это святое, как ты понимаешь. Мы просто знакомы с ним сто лет.

У Паши отлегло от сердца, но ненадолго. Не может, наверное, такая замечательная девушка скучать в одиночестве. Да и старше она его лет на пять-шесть.

«Не судьба», – решил он тогда.

И днем, когда дел было по горло, он действительно так и считал. Ну записал телефончик на всякий случай. Мало ли что уточнить придется. И выбросил их разговор из головы.

А вот вечером – просто наваждение. Глаза, смешная короткая стрижка, улыбка. Стройные ножки, приятный голос, и снова улыбка. Дружелюбие, тугие грудки – без лифчика, между прочим! – под плотным свитером, и опять улыбка.

– Нет, так я точно рехнусь, – пододвигая к себе телефон, пробормотал Паша. – Я ей просто позвоню. Приглашу куда-нибудь. Пошлет так пошлет. Зато понятно будет, что тут мне ловить нечего…

От приглашения в кафе Таня отказалась.

– Я детей только что спать уложила. Сам подумай: вдруг они проснутся, а мамы нет рядом. Ты лучше сам приезжай. Как раз еду на завтра готовлю, могу ужином покормить. И в кафе ходить не надо, – по-дружески тепло сказала она.

Паша помчался к ней, как сумасшедший. И едва вошел в ее квартиру, небольшую, но такую уютную, с разбросанными по полу детскими игрушками и огромной, прямо-таки наглой какой-то пальмой, сразу понял: никуда он отсюда не уйдет.

Но пришлось, и намного быстрее, чем он рассчитывал…

Татьяна положила Паше на тарелку огромный кусок мяса под майонезом с картошкой – пахло одуряюще, аж под ложечкой засосало, хотя он вроде недавно консерву завалил, улыбнулась и сказала:

– У меня сегодня просто какой-то день открытых дверей. Следователь только что звонил. Ну тот, который с тобой был в квартире гадалки.

– Седов, – прожевав кусок сочной свинины, подсказал Паша.

– Да, точно, он самый. Он еще меня допрашивал после смерти Виктора.

– И чего хотел?

– Сначала… – Танюша наморщила хорошенький лобик, – ему вроде понадобилась Маша Петрова. Но потом я ему сказала, что она сотовый наверняка отключила, так как они со Славиком Кулаковым к нему домой поехали. Тогда он спросил его адрес.

«Кулаков, Кулаков, – размышлял Паша, расправляясь с мясом. – Ну да, амбал такой, инструктор из тренажерки, помню, допрашивал… То есть сначала Седов его сам допросил, а ко мне он уже потом попал, когда что-то уточнить понадобилось. Да, лучше бы мне Танечка понадобилась тогда, это насколько раньше мы могли бы познакомиться… Но зачем ему Маша и этот Кулаков? Он же мне ничего не говорил…»