Девушка без Бонда - Анна и Сергей Литвиновы

Тайник – с чем? И как до него добраться?

За окном заурчал мотор автомобиля. Таня выглянула. Из гаража медленно выплыл представительский «мерс». Отворились, пропуская его, а затем захлопнулись въездные ворота.

Значит, Зет куда-то отбыл. Она осталась в доме одна. Одна, если не считать Нгуена. Но его, раболепного слугу, можно не считать.

Девушка подхватила голову и на лифте спустилась вниз, в цокольный этаж – в гараж. Здесь она еще раньше заметила нечто вроде мастерской.

Таня миновала «БМВ» с «Рейнджровером» и подошла к верстаку. По стенам висели самые разнообразные инструменты. Кто знает, что конкретно ей понадобится, чтобы вскрыть гипсовую голову? И как ее вскрыть?

Садовникова никогда не была сильна в ручном труде. Старалась не лезть в мужскую епархию. Не пыталась самостоятельно забивать гвозди или починять электрические розетки. Для этого, считала она, существует сильный пол. И если ей не удавалось припахать к общественно-полезным поручениям кого-то из многочисленных поклонников, Татьяна, на худой конец, вызывала мастера из ДЭЗа. Но сейчас не Нгуена же просить разрубить гипсовую голову! Придется справляться самой. В конце концов, писать диссертацию было явно куда сложнее.

Поразмыслив минут пяток, Таня решила действовать. Для начала она закрепила голову горгоны в тисках – темечком вниз, шеей кверху. Затем обвела маркером обнаруженный ею сердцевинный, более светлый кружок. Наконец взяла дрель, выбрала самое маленькое сверло. С грехом пополам – вспоминая, как это делал отчим, – закрепила сверло в гнезде дрели. Включила инструмент и немного потренировалась на валявшемся в углу обломке керамической плитки. Раза с пятого, когда она догадалась плотно прижать плитку ногой, у нее получилось: в черепке осталось аккуратненькое отверстие.

Наконец, немного поупражнявшись с плиткой и добившись определенной твердости руки, Татьяна решила проделать небольшие отверстия в шее горгоны – по тому периметру, что обвела маркером.

«А вдруг внутри ядовитый газ? – ее вдруг пронизал приступ паники. – Да нет, – успокоила она себя, – глупо и никому не нужно его туда закачивать…»

И все равно: рука дрожала, а дыхание перехватило. Татьяна даже зажмурилась, однако сверло легко прошло сквозь гипс, а потом провалилось в пустоту. Девушка судорожно втянула воздух носом: ничего.

«Надо продолжать, раз уж взялась…»

Татьяна принялась сверлить второе отверстие, рядом. И снова: сверло в облаке пыли быстро прошло сквозь гипс, а после попало в пазуху. То же самое повторилось, и когда она делала третье отверстие, а потом четвертое… В какой-то момент девушке показалось, что чем-то воняет, и она с ужасом прекратила работу, а потом вдруг сообразила: пахнет окалиной, пригоревшим гипсом, сверло слишком раскалилось. Она попыталась успокоить затрепетавшее сердце и продолжила работу.

И вот наконец вся обведенная маркером окружность замкнулась кольцом небольших отверстий.

Предвкушая нечто – победу? пустышку? отраву? кто знает! – Таня освободила голову горгоны из тисков, повернула ее горлом вниз и изо всех сил встряхнула.

Ура! Высверленная гипсовая пробка вывалилась и, ударившись о бетонный пол, развалилась на несколько частей. И еще: по полу легко зазвякало нечто металлическое.

Татьяна немедленно подняла находку.

То был всего лишь тубус из-под сигары «Ромео и Джульетта».

И в этот момент в гараж неслышно вошел Нгуен.

– Могу я помогать вам, госпожа? – прошелестел он. Его узенькие глазки меж тем словно сфотографировали мизансцену: девушка с головой горгоны в одной руке, у ее ног – гипсовые осколки, в другой руке – сигарный тубус.

– Нет-нет, – торопливо сказала Таня, – ступай.

Когда вьетнамец удалился, у нее хватило терпения, чтобы подмести с пола гипсовые осколки и швырнуть их в мусор, а потом вынуть из гнезда сверло и положить дрель на место.

Сигарный тубус Татьяна засунула в карман брючек. Голову завернула в ту же газету. Прошла к лифту и поднялась в свою комнату.

Уже не задумываясь о том, что в жестяном футлярчике может быть нечто ядовитое, Таня его открыла. В первый момент она испытала страшное разочарование, оттого что ей показалось: внутри ровным счетом ничего нет!

Но потом… Она залезла указательным пальцем в тубус и нащупала внутри нечто вроде шпона, что обычно кладут в футляры сигар. Но это оказался не шпон, а несколько тонких листков бумаги.

Таня нетерпеливо вытащила их и развернула. Листы оказались исписаны текстом.

Исписаны – от руки. Исписаны – по-русски!

Девушка жадно углубилась в чтение.

…Она и предположить не могла, что вьетнамец-слуга в ту же самую минуту наблюдает за ней на экране монитора.

И при этом увеличивает до максимально возможного масштаб изображения, чтобы разглядеть написанные строки…

Послание, которое читала Таня, начиналось так:

«То, о чем я, Владимир Костенко, собираюсь поведать, является одним из самых охраняемых военных секретов Советского Союза и, значит, нынешней России».

Таня испытала жгучее разочарование. «Господи, опять Костенко! – едва не простонала она. – Он и после смерти не оставляет меня в покое! Что мне за дело до него и его страшных тайн! Разве они – даже все секреты мира, вместе взятые, – могут сейчас мне помочь?!»

Однако она взяла себя в руки и продолжила чтение:

«…Впервые, сам того не подозревая, я столкнулся с этой тайной давно – в октябре 1985 года. В ту пору я по окончании Дипакадемии был командирован в советское посольство в Гаване. Не буду подробно распространяться о моей тогдашней работе – тем более что к дальнейшим событиям она ни малейшего отношения не имеет. Отмечу лишь – не из бахвальства, а только для более правильного понимания того, что произошло позже, – у своих командиров я был тогда, невзирая на относительную молодость, на хорошем счету.

И, видимо, поэтому в один прекрасный день меня вызвал к себе сам посол. Естественно, я был взволнован, так как до тех пор беседовал с ним с глазу на глаз всего один раз, при вступлении в должность. Мысленно я перебирал все возможные оплошности в моей работе и репетировал слова оправдания. Однако посол встретил меня приветливо и даже предложил выпивку и сигару. От сигары я отказался, нам принесли ром с колой. После нескольких ничего не значащих вступительных слов глава диппредставительства заявил, что хочет поручить мне одно, как он выразился, деликатное дельце, и без промедления приступил к его изложению.

Оно представлялось обыденным и заключалось в следующем: к нам, на Остров свободы, из Центра прибывают двое сотрудников одной, как выразился посол, смежной организации. Оба – большие любители подводного плавания и подводной охоты. Поэтому мне поручается организовать их досуг. «Зафрахтуйте в порту какую-нибудь лодку – у вас ведь с местными рыболовами связь, насколько я знаю, налажена – да и вывезите гостей, куда они пожелают. Ну, и, конечно, встретьте их как полагается и все их просьбы, в разумных пределах, выполняйте. Я распоряжусь в бухгалтерии, чтобы вам выдали представительские. Да, и, пожалуйста, молчок – даже жене и непосредственному начальнику – о том, чем вы с нашими гостями занимались и особенно в каких местах побывали».