Поймать вора - Спенсер Куинн

Полицейский кивнул.

— На кого? — спросил Берни.

— Эта конфиденциальная информация.

— Есть пострадавшие среди других гостей мотеля?

— В мотеле не было других гостей.

— А женщина-управляющая?

— Розита? — переспросил капитан Панса. — Ей повезло, как и вам. В этот момент она куда-то вышла.

— Интересный факт, — отметил мой напарник.

— Вы так считаете?

Берни и полицейский смерили друг друга взглядами. Они вели вежливую беседу, но у меня возникло неприятное ощущение — почувствовал шкурой, — что эти люди были друг от друга не в восторге.

— Хочу задать вам не совсем обычный вопрос, — продолжил напарник.

— Весь внимание. — Капитан Панса подался вперед.

— Вы слышали, чтобы в вашей пустыне водились габонские гадюки?

— Габонские гадюки?

— Разновидность ядовитой змеи.

— Ядовитые змеи у нас, конечно, имеются. Мы не делаем из этого секрета.

— Проблема в том, что если габонская гадюка окажется здесь, в Соноре, она просто не выживет. Эти змеи обитают в Африке.

У капитана Пансы задергалось веко.

— Вы натуралист? — спросил он. — И поэтому приехали в Мексику?

— Я частный детектив, — ответил Берни. — Полагал, что это вам известно.

— Почему вы так решили?

— Потому что вы меня не спрашивали.

У полицейского вновь задергалось веко. Я, глядя на это, обрадовался, хотя не могу объяснить почему.

— Статус частных детективов с Севера здесь силы не имеет, — заявил капитан Панса. — Следовательно, вы в отпуске.

— Да. — Берни поднялся. — Только-только начали расслабляться.

Полицейский улыбнулся. Э, да у него не хватает зуба. От этого он мне невольно стал неприятен.

— Мы рады, когда нашим гостям у нас хорошо. Но прежде чем вы уйдете, мой долг требует попросить у вас документы на собаку.

— Их проверяли на границе, — ответил Берни.

— Тем не менее я должен посмотреть.

— Документы в машине.

Капитан Панса кивнул в сторону двери. Берни сделал шаг к выходу. Я пошел за ним.

— Пес останется здесь, — потребовал полицейский. — Я люблю собак.

Берни посмотрел на него и кивнул.

— Чет, останься. — Он вышел на улицу, а я остался.

Капитан Панса перестал улыбаться. Он глядел на меня, а я глядел на него. Если ему и нравились мне подобные, по его лицу это было незаметно.

— Я видел, как ты вел себя вчера ночью, — сказал он. — Muy bien^[20]. — Мы могли бы составить хорошую команду. — Он выдвинул ящик стола и достал большую галету в виде кости. Именно такой размер мне нравится больше всего. Он протянул угощение мне. — Ven aqui^[21].

Я не шелохнулся.

Полицейский рассмеялся.

— Только подумай — тебя боится Джокко! — Он убрал галету и закрыл ящик.

Джокко? Этот тип знает Джокко? Что бы это значило, если вообще что-нибудь значит?

Открылась дверь, вернулся Берни. Он пересек кабинет и положил документы на стол капитана Пансы. Тот едва на них взглянул.

— Бумаги не в порядке.

Напарник одарил его взглядом, значения которого я совершенно не понял.

— Вам предлагается немедленно покинуть Мексику, в противном случае собака будет конфискована.

Берни не отвел глаз.

— Назовите цифру.

— Цифру, сеньор? Для вашего же блага я сделаю вид, что не слышал этого слова.

Берни немного помолчал, затем сказал:

— Мы можем делать какой угодно вид.

Капитану Пансе его слова почему-то не понравились, вроде как укололи. Я понял это по его глазам, в которых будто что-то дрогнуло.

Напарник повернулся ко мне.

— Пошли.

Я последовал за ним к двери.

— И вот еще что, — сказал нам вдогонку капитан Панса. — Если станете держать безопасную скорость, будете на границе, — он посмотрел на часы, такие же золотые, как его ручка, — через час пятнадцать. Как только вы ее пересечете, мне, естественно, доложат по телефону.

— До свидания, — произнес Берни.

— Hasta la vista^[22], — ответил полицейский.

— Все здесь насквозь провоняло, — буркнул Берни, усаживаясь в машину.

Разве? Я принюхался — воздух был насыщен запахами, но я бы не назвал это вонью.

Мы поехали в обратном направлении — туда, откуда прибыли, удаляясь от Дос-Хоробас.

— Hasta la vista, — повторил Берни. — Что-то меня не соблазняют новые встречи, особенно на этой территории.

Его мысль ускользнула от меня: я любовался мелькающими мимо окрестностями: холмами, кое-где со скалами и гигантскими кактусами — именно такой пейзаж нам нравится. Обычно в подобных ситуациях Берни включает музыку и мы немного поем, но на этот раз его рука не потянулась к ручке радиоприемника — осталась лежать на руле, и, наверное, сжимала его крепче, чем обычно. Мы проехали ослика, везущего тележку со стариком, и мне показалось, что ослик проводил меня своим большим глазом, когда я, восседая на переднем сиденье, промчался мимо, но точно сказать не могу — меня отвлек вид маленьких белых червячков, ползавших по его морде. Мгновение — и мы уже были далеко.

— Что такое «граница», Чет? — спросил Берни, и я ждал, чтобы он объяснил. — Всего лишь линия на карте, которую провели политики. Неужели мы станем серьезно к ней относиться?

Я не знал. Мы подъехали к перекрестку. Асфальт убегал вперед, а вбок отходила грязная колея. Напарник остановился и заглушил мотор.

Стало по-настоящему тихо. Берни повернулся на сиденье и посмотрел на гору. Между вершинами белело пятно.

— Сан-Ансельмо, — проговорил он. — Таков был наш план. Неужели мы отступим и смиримся с тем, что кто-то хочет дать нам под зад?

Нам собираются дать под зад? Кто? Я понятия не имел. Но допустить это никак невозможно. Я гавкнул. Берни рассмеялся и потрепал меня по холке. Затем открыл бардачок, достал револьвер и коробку с патронами.

— Не знаю, как ты, — начал он заряжать барабан, и на поверхности патронов отражалось солнце — зрелище, которое мне всегда нравилось, — а я намерен дать сдачи.

У меня было точно такое же настроение. Врезать им в самую лунку, хотя я не очень представляю, что это значит. Лунки — это когда играют в гольф, а мячи — это то, что приятно взять в пасть, и, помнится, однажды в магазине… Но я сейчас не об этом. При чем тут гольф? Гольф не присутствовал ни в одном нашем расследовании. Постойте! Присутствовал. Я вспомнил полковника Драммонда на тренировочной площадке. Вот вам и лунки, а также желтые брюки. Может, гольф все-таки фигурирует в этом деле? Я не возражаю. Готов и к гольфу, и к игрокам в желтых брюках, которым не терпится дать нам под зад.