Третье. Сборник рассказов - Ando Mitich

Витя смотрел на меня удивлённо.

Складывалось впечатление, что он забыл уже, что я единственный его собеседник и возможно он последние пять минут обращался к ночному небу и звёздам.

Он опять налил, и мы выпили. Лёня в наших ногах стонал, лёжа параллельно трубе; ему снилась тётя Нина и банки. Витя, смял в кулаке пластиковый стаканчик, начал подниматься сам, и поднимать, отряхивая Леонида.

Жестом показал мне, чтобы я тоже собирался. Я взял его лопату, и мы все втроём двинулись к новостройкам на Никольской улице.

Витя был необычайно возбуждён, постоянно тормошил Леонида и напоминал мне, чтобы я не потерял его шанцевый инструмент с черенком из канадского клёна. Это был подарок руководства завода — Виктору Михалычу, за отсутствие у того, больничных листов и хронической астмы.

Мы втроём подошли к огромному зданию, внизу которого светились буквы незамысловатой вывески: «Арт — Кафе — Бильярд»

Рядом видны были столики летнего кафе и огромные вазоны с бегонией.

Витя прислонил к моему плечу Леонида, забрал у меня лопату и приказал ждать.

Далее он быстрыми шагами подошёл к зданию, с ловкостью орангутанга приставил летний столик прямо под вывеску этой кафешки, взобрался на него и стал работать, как архитектор вселенной — высекая свою простую мысль в этих сложных светящихся буквах.

Он замахнулся лопатой и сперва разрубил надвое, в слове БИЛЬЯРД вторую букву. От чего она заискрила, погасла и щедро одарила асфальт пластиковыми фрагментами. Далее, ту же участь постиг и мягкий знак. Витя восторженно кричал, и до нас доносились обрывки фраз: космос Перельмана, Аутодофе европейского потока, еись оно всё конём и др.

После уничтожения этих двух букв, Виктор Михайлович лихо спрыгнул с летнего столика, передвинул его правее и ловко опять вскочил на него. Незамедлительно, с обезьяньей лёгкостью, он двумя взмахами лопаты разрубил две последние буквы в слове БИЛЬЯРД.

Мы с Лёней моментально протрезвели.

Это было гениально!

Человек, который никогда не хотел быть кем-то, сию секунду стал в наших глазах — великим человеком! Он стал указующим перстом, и лучом света для нас.

Унылое, как бетон: Арт Кафе Бильярд, в одночасье стало культовым местом, которое показывают во всех новостях и пишут в соцсетях.

Арт — Кафе — БЛЯ…

Витя был бесподобен, даже когда менты крутили ему руки, и отнимали у него его орудие труда из канадских запасников. Мы стояли с Леонидом поодаль, смотрели на остатки вывески и молча наблюдали за этим великолепным перфомансом.

Витя захотел изменить мир, и он сделал это. Без раздумий, без иносказаний и рукоплесканий. Он был сейчас абсолютно свободен, несмотря на то что сидел в автозаке. А мы?…

А, Мы пока всё ещё оставались заложниками французской бетонной крошки, и отечественной асбестовой пыли.

— А ведь у меня тоже есть лопата, — произнёс заворожённый Лёня и посмотрел загадочно на меня.

Я посмотрел на своего коллегу, и ответил ему шёпотом:

— И у меня…

А мне — хорошо

Возвращаюсь вчера пьяненький с работы. Зашёл в вечерний транспорт и обязательно жую жевательную резинку. Для того, чтобы окружающим было комфортно ехать со мной.

Молча держусь за поручень и стараюсь раскачиваться в такт с автобусом, чтобы не вызывать подозрений.

Народу много, и можно сказать плюнуть некуда.

Прямо передо мной стоят два гопника с лихими чёлками, а по бокам суровые работяги и утомлённые тёти.

В какой-то момент автобус резко тормозит и у одного из хулиганов что-то выпадает из рук на пол, и он наклоняется вниз.

И именно в этот момент, я понял, что жутко устал и хочу спать. Организм незамедлительно отреагировал на это желание — слоновьей зевотой. Открыл я задумчиво свою варежку и сладко зевнул.

А так как координация моя нарушена, то языковой мышцей не смог удержать я жевательную резинку, и она у меня падает изо рта вниз.

Именно в то место, куда нырнул только что этот гопник. Падает она ему ровнёхонько на его красивый чуб.

Паря поднимаясь, расправляет плечи, и лихорадочно дёргает себя за волосы размазывая тем самым ещё больше продукт каучукового синтеза.

Я молча наблюдаю за этим действием, и отмечаю про себя что у гопника наливаются глаза кровью.

У него глаза, а у меня давление наливается ртутным столбом. Чую теряю сознание от страха, и зеленею лицом. И всё из-за глупой ошибки и кошмарного сбоя в работе челюстной — лицевой мышцы.

Хулиганы заносят уже надо мной кулаки правосудия со словами:

— Ах ты падла такая!..

И здесь происходит чудо! Сработала сознательная реакция граждан и соцзащита для пассажиров этого маршрута. Мужики крутят гопникам руки, а женщины кричат:

— Не видите что-ли сволочи, что человеку плохо!

А если честно, то мне сейчас тааак ХОРОШОООО…

Алкоголь вступил в свою завершающую фазу, и я чувствую невесомость. Мне суют под язык таблетку от сердца, я пытаюсь её вытолкать обратно. У меня по подбородку течёт слюна вместе с этой таблеткой. Меня держат под руки, и я чувствую себя Джимом Моррисоном из "the Door's". Мне кажется, что плыву я над толпой фанатов.

Женщины кричат, мол надо вызвать скорую помощь, а мужчины крутят руки этим хулиганам и не желают ничего слушать про их волосы.

Мне осторожно помогают выйти на первой остановке, называя меня "сердечником", я благодарю своих спасителей и говорю, что мне нужно только лишь подышать свежим воздухом.

Двери закрываются, и автобус с гопниками уезжает в ночь.

Я дышу полной грудью вечерним воздухом. Остался жив!

Во как бывает!

Зевнуть уже нельзя в общественном транспорте. Могут за это мордоворот разбить.

Правда, как позже выяснилось маршрут был не мой. Оказывается, ошибся я номером и уехал бог знает куда…

Но об этом в другой раз расскажу!

Оверсайз

Стоим с женой в тесной примерочной кабинке с задёрнутой шторой. В магазине одежды сегодня "Чёрное воскресенье" распродажа и полный дисконт. Узнали правда об этом мы немного поздно, и пришли