Формула смерти - Фридрих Незнанский

И видимо, был он услышан, так как однажды поутру в его квартире раздался телефонный звонок. Приятный женский голос поинтересовался:

— Это Егор Андреевич?

— Да, у телефона.

— Я звоню вам по поручению Аркадия Яковлевича Соболевского. Не могли бы вы приехать сегодня, часам к пятнадцати, к нам, в центральный офис холдинга «Югра»?

— Могу, — коротко ответил Егор, чувствуя, как заколотилось сердце.

Он не стал спрашивать — зачем, он и так все понял. Чего ж тут не понять, когда средства массовой информации уже две недели мусолили новость о последнем приобретении мультимиллионера Соболевского, «владельца заводов, газет, пароходов». А приобретением этим был некогда знаменитый клуб «Маньярди». Правда, реальная слава «Маньярди» была в прошлом, в последние годы команда тихо загибалась. Но бренд, славное имя «конюшни», до сих пор сияло как прежде, его до сих пор знали во всех уголках света только-только начинающие интересоваться спортом мальчишки.

Журналисты писали о зарвавшихся «новых русских», которые не знают, куда деньги девать; об отсутствии у нынешних нуворишей патриотизма: нет бы поддерживать отечественный автоспорт, а они швыряют миллионы на развитие чужого; о том, что вся эта история с «Маньярди» всего лишь ширма, нужная для того, чтобы прикрыть увод из страны незаконно нажитых денег…

Обычно невозмутимый Соболевский не удержался, дал отпор папарацци на пресс-конференции, посвященной последним достижениям холдинга «Югра». Олигарх объявил, что как раз оттого, что болеет об отечественном спорте, намерен серьезно инвестировать средства на строительство московской трассы «Формулы», а «Маньярди» для того и купил, чтобы на базе этого клуба, воспользовавшись его давно сложившейся инфраструктурой, подготовить для будущей отечественной трассы высококлассных российских гонщиков.

Егор видел эту пресс-конференцию. И слушал Соболевского очень внимательно.

Точно в назначенное время он был возле штаб-квартиры «Югры» — роскошного современного здания, расположенного в центре города. Главный офис холдинга размещался в специально построенном небоскребе. Заключенный снизу доверху в стеклянные, словно бы тонированные стены, небоскреб динамично устремлялся ввысь, завершаясь, по моде последних лет, какой-то дурацкой башенкой. Из башенки торчал флагшток, на котором мотался под порывами ветра бело-зеленый стяг с эмблемой холдинга — елкой, из макушки которой бил нефтяной фонтанчик.

Охрана здесь была весьма серьезная. Но его пропустили тотчас же, едва он представился.

— Проходите, пожалуйста. Двадцать второй этаж. Лифт в центре холла.

Путь к кабинету Соболевского пролегал через огромный, со вкусом отделанный, в бирюзовых тонах, холл, где властвовал вышколенный секретарь-мужчина.

— Вы к Аркадию Яковлевичу? — засуетился он. — Калашников, да? Я его секретарь-референт. Одну минуту. Присядьте, пожалуйста, я доложу.

Мужчина указал Егору на гостевой диванчик между кадками с какими-то диковинными растениями и исчез за внушительного размера дверями. И почти тотчас дверь снова распахнулась, секретарь сделал учтивый полупоклон:

— Прошу вас, Егор Андреевич. Аркадий Яковлевич ждет вас.

«Экий ты весь марципановый». — Со внутренним смешком Егор миновал источающего запах дорогого парфюма референта и шагнул в кабинет главы «Югры», такой огромный, что самого хозяина в нем не сразу и заметишь. Даже когда Соболевский поднялся из-за массивного стола и пошел навстречу гостю, выглядел он маленьким.

— Рад приветствовать, Егор Андреевич, очень рад! — Слегка гнусавя и лукаво щуря глаза, Соболевский протянул руку Калашникову. Рука также казалась маленькой, даже изящной, но неприятно сухой и жесткой, словно когтистая птичья лапка, в отличие от общей какой-то округлости фигуры.

— Присаживайтесь. Чай, кофе?

«Потанцуем», — мысленно добавил Егор и с улыбкой отрицательно качнул головой.

— Что ж, тогда к делу, если не возражаете. Егор Андреевич, вы, наверное, слышали, что я приобрел на днях клуб «Маньярди»? Думаю, не могли не слышать. Так вот, я хочу предложить вам поехать поработать в этом клубе в качестве тест-пилота. Так это, кажется, у вас называется? Бывший менеджер команды господин Берцуллони в курсе моего замысла…

— И согласен? — не очень вежливо перебил ошарашенный Егор.

— Кто же спрашивает его согласия? — холодно возразил Соболевский и улыбнулся одними губами. — Хозяин я, а не он.

Калашников мысленно не позавидовал далекому менеджеру французской команды.

— То есть вы хотите, чтобы я поехал во Францию? — на всякий случай решил уточнить он.

— Ну да! — теперь уже радушно и доброжелательно улыбнулся олигарх. — Вы все правильно поняли. Мы на вас, Егор Андреевич, очень надеемся: освоите профессиональный спорт, обживетесь в команде, расскажете нам потом, что у них там хорошо, что плохо. Вот, собственно, и все. Деньги будем платить не просто хорошие — очень хорошие. Уловили? Не французы, которые, к слову сказать, жуткие скряги, платить вам будут, а мы. То есть я. Поддержку обещаю всяческую, моему слову можно верить.

Он снова улыбнулся и даже слегка подмигнул:

— Ну что, согласны?

— Как-то это все для меня неожиданно, — растерялся Калашников.

— Если у вас какие-то сомнения по поводу условий, спрашивайте, не стесняйтесь! Что касается поддержки… Могу расшифровать этот пункт поподробнее, ведь это важно, вы согласны? Как только возникнет какое-либо затруднение, звоните! То есть по пустякам, конечно, лучше звонить не мне, а кому-либо из моих помощников, но если что-то серьезное… Не стесняйтесь! Вы там будете один, вдали от родины, так сказать. Как у вас с французским, кстати?

— Никак, — честно ответил Егор. — Английский более-менее.

— Французы жуткие снобы. Предпочитают общаться только на своем языке. Все англичанам мстят за великодержавность и имперские амбиции, которые давно в прошлом. Ну да ладно. Этот вопрос мы решим следующим образом: я дам вам преподавателя. Интенсивный краткосрочный курс — и, я думаю, некоторые азы будут освоены. Остальное — на месте. Ничто так не способствует освоению языков, как погружение в среду его носителей и носительниц, хе-хе… Верно, Егор? — Он стрельнул в Егора лукавым взглядом из-под по-китайски припухлых век.

Егора эта фамильярность и пошловатость шутки неприятно царапнули.

— Я что-то не пойму, какова конечная цель? — серьезно спросил он, нахмурив лоб.

— Коммунизм, естественно, — пошутил Соболевский и серьезно добавил: — Я хочу, как уже говорил публично, создать отечественную команду «Формулы-1». Говорю вам одному из первых: вопрос о возведении сооружений для «Формулы» практически решен. Стройка уже идет. Ну а пока мы будем строить здесь автодром, вы попрактикуетесь за рубежом, получитесь, если надо. Одним словом, на практике освоите все премудрости гонки. А когда вернетесь, будете создавать нашу, российскую, команду. И, безусловно, сами выступать за цвета российского флага. Если вам это интересно, разумеется.