Турист - Олен Стейнхауэр

— Если встреча вообще состоялась, то прошла она, скорее всего, не так, как планировалось. Если они схватились, что-то вполне могло упасть в воду.

— Или же, — предложила свою версию Энджела, — если Душан, как ты говоришь, не дурак, он вывез тело Фрэнка в открытое море и там сбросил за борт.

Чарльз хотел ответить, что уже вычеркнул Душана Масковича из списка потенциальных убийц, поскольку убивать человека, собиравшегося дать денег за обычный адрес и при том не задавать лишних вопросов, было совершенно не в его интересах, но в последний момент передумал — бессмысленно тратить время на пустые споры.

Он разделся до трусов и, стараясь не морщиться от боли в животе, наклонился, чтобы стащить носки. Майки на нем не было, и под рубашкой обнаружилась бледная грудь — результат недельного пребывания под серым небом Амстердама.

— Если не всплыву…

— На меня не смотри, — покачала головой Энджела. — Я плавать не умею.

— Тогда позови синьору Сосиску, — проговорил Чарльз и, не дожидаясь ответа, солдатиком прыгнул в море. Шок для взбодренных декседрином нервов оказался настолько сильным, что он едва не хлебнул воды. Вынырнул. Вытер лицо. Сверху улыбалась Энджела.

— Что, уже все?

— Не помни́ мою рубашку.

Чарльз снова нырнул и открыл глаза.

Солнце стояло почти над головой, так что тени под водой были резкими и четкими. Он увидел грязно-белые днища лодок и, перебирая руками по корпусу номера 49, добрался до кормы и прочного каната, надежно удерживавшего яхту у причала. Отпустив канат, Чарльз погрузился в густую темноту под пирсом. Теперь глаза заменяли руки, и они касались живого: шершавых ракушек, тины, рыбьей чешуи. Он уже хотел подниматься, когда нащупал что-то еще. Тяжелый рабочий ботинок с ребристой подошвой. К ботинку прилагалась нога в джинсовой штанине, туловище. Вода снова едва не прорвалась в рот. Он потянул, но холодный, застывший труп не поддавался.

Чарльз вынырнул, вдохнул поглубже и, пропустив мимо ушей шуточки Энджелы, опять ушел под воду. На этот раз он воспользовался для упора сваями причала, а когда вытянул тело на свет под бортом итальянской яхты и вгляделся в поднятое облачко песка, то понял, почему оно шло так тяжело. Раздувшийся труп чернобородого мужчины был обмотан веревкой и привязан к толстой металлической трубе, похоже, какой-то детали двигателя.

Он всплыл, отдуваясь и фыркая. Вода, еще минуту назад выглядевшая такой чистой и прозрачной, замутилась.

Чарльз сплюнул, вытер рот тыльной стороной ладони. На краю пирса стояла, наклонившись, Энджела.

— А я могу дыхание задержать дольше. Смотри.

— Помоги вылезти.

Она сложила его одежду в аккуратную стопку, опустилась на колени и протянула руку. Через несколько секунд он уже сидел на причале. Ветерок холодил кожу.

— Ну? — спросила Энджела.

— Как выглядит Фрэнк?

Она сунула руку во внутренний карман блейзера и достала небольшую фотографию, которую захватила для поисков пропавшего босса. Снимок был сделан анфас, при достаточном, хотя и жутком освещении, так что черты лица были вполне различимы. Чисто выбритый мужчина, с лысиной, седыми волосами на ушах, лет шестидесяти.

— Бороду с тех пор не отпустил?

Энджела покачала головой и тут же обеспокоенно посмотрела на него.

— Но на последней фотографии Масковича…

Чарльз выпрямился.

— Если только Портороз не захлестнула необъяснимая волна убийств, твой серб на дне.

— Я не…

Он оборвал ее нетерпеливым жестом.

— С САРБ мы еще поговорим. Сейчас тебе нужно в первую очередь позвонить в Вену. Пусть проверят кабинет Фрэнка. Не пропало ли что. Нужно выяснить, что было на его компьютере до того, как он уехал.

Чарльз надел рубашку прямо на мокрое тело, и белый хлопок моментально сделался серым. Энджела достала телефон, но никак не могла набрать номер. Он взял ее за руки и посмотрел в глаза.

— Дело серьезное, понимаешь? Держи себя в руках, пока мы не выясним, что случилось. И давай не будем пока сообщать словенцам о трупе. Мы ведь не хотим, чтобы нас задержали как свидетелей?

Энджела молча кивнула.

Он подобрал пиджак, брюки, ботинки и зашагал по причалу к берегу. Сидевшая на палубе итальянка негромко свистнула.

— Bello.[7]