На повестке дня - Икар - Роберт Ладлэм

— Я ничего не знал, вернее, был в полном неведении относительно захвата заложников в Маскате.

— В это трудно поверить! Неужели конгрессмен от девятого округа штата Колорадо проводил каникулы в бенедиктинском монастыре?

— Не совсем так...

— А как у вас обстоят дела с манией величия? Знаете арабский, что в общем-то редкость... Словом, проявить активность в момент, когда мы все стоим на ушах, пожалуй, нелишне, хотя бы ради мелкотравчатых политических амбиций, а?

Кендрик застыл. На лице не дрогнул ни один мускул, но глаза мгновенно поменяли цвет и стали стальными.

— Давайте без оскорбительных намеков, хорошо? — сказал он с расстановкой.

— Давайте! И пожалуйста, смените тон разговора. Убиты одиннадцать наших сограждан. Восемь мужчин и три женщины... Двести тридцать шесть человек вот уже более трех недель ожидают со дня на день казни. Я спрашиваю, действительно ли вы можете помочь, а вы отвечаете мне, что не знаете. Я, заметьте, считаю подобный ответ оскорбительным для сотрудников нашего отдела, которые работают дни и ночи без сна и отдыха. Вы что, желаете в момент национального кризиса поработать у нас консультантом? Полагаете, в девятом округе Колорадо после этого перед вами начнут снимать шляпы?

— Начнут, когда узнают обо всем...

Свонн уставился на Кендрика и замолчал. Он смотрел на него во все глаза, не зная, что подумать. Кендрик, Кендрик... Знакомая фамилия, черт бы его побрал! Свонн взял карандаш и написал в отрывном календаре: «Кендрик»...

— Начнут, когда узнают, говорите? — Он обрел наконец дар речи.

— Мистер Свонн, вы в стрессовой ситуации, и я никоим образом не собираюсь ее усугублять. Если между нами возникла какая-то недоговоренность, давайте ликвидируем ее. Допустим, вы решите, что я могу пригодиться. Предположим, я соглашаюсь... Но, заметьте, я дам согласие только при условии письменной гарантии моей анонимности. Никто не должен знать, что я был здесь. Короче, я никогда не разговаривал ни с вами, ни с каким-либо вашим сотрудником.

Свонн откинулся на спинку стула, потер подбородок.

— А ведь я вас знаю, — тихо произнес он.

— Ошибаетесь! — возразил Кендрик. — Мы с вами не встречались.

— Расскажите что-нибудь о себе, конгрессмен, — попросил Свонн.

— Начну, пожалуй, с событий восьмичасовой давности, поскольку считаю необходимым объяснить, почему я не появился у вас три недели тому назад. Дело в том, что я шел на байдарке-одиночке вниз по реке Колорадо. Это маршрут пятой категории сложности. Представляете, каньоны, водопад Лава-Фоллз и все такое. Целый месяц понадобился, чтобы добраться до штата Аризона, где оборудован базовый лагерь для таких, как я. Там мне и стало известно о захвате террористами нашего посольства в Маскате.

— Получается, целых четыре недели вы жили в отрыве от цивилизованного мира. И часто вы это практикуете?

— Каждый год, — ответил Кендрик. — Это уже стало традицией. И я иду по воде всегда один.

— Интересно! Допускаю, что в течение целого месяца вы способны ни о чем не тревожиться, но вы же политический деятель и у вас есть избиратели!

— Я не политический деятель, вот что! — Кендрик позволил себе растянуть губы в ироничной улыбке. — А избиратели у меня появились совершенно случайно, уж вы мне поверьте. В общем, как только я услышал по приемнику о событиях в Маскате, я сразу же примкнул к цивилизованному миру. Гидросамолетом добрался до Флагстаффа, попытался вылететь чартерным рейсом в Вашингтон, но была глубокая ночь, и оказалось, что уже поздно получать разрешение на полет. Но нежданно-негаданно подвернулся рейс до Феникса, до знаменитой Солнечной долины, а там я успел на самый ранний рейс до Вашингтона. Хорошо, что из самолета можно позвонить по телефону. Да здравствует цивилизация! Я поговорил со своей секретаршей, еще кое с кем, отдал необходимые распоряжения. Кстати, в самолете я и побрился, но вот переодеться, к сожалению, было не во что, а тратить время по поездку домой я был не вправе. Может, от меня вам пользы как от козла молока, но я сразу решил, что просто обязан предложить свою помощь.

— Ну а конкретно, что конкретно вы можете предложить? — спросил Свонн, глядя на Кендрика исподлобья.

— Я могу быть весьма полезен, мистер Свонн, так как довольно хорошо знаю государства Персидского залива — Катар, Оман, Объединенные Арабские Эмираты, Бахрейн и Кувейт, а в Маскате, Дубае, Абу-Даби и Эр-Рияде я жил и работал.

— Юго-Западную Азию, стало быть, изучили вдоль и поперек?

— Вдоль и поперек, вглубь и вширь. К примеру, в Маскате я жил целых полтора года. Точнее будет сказать — работал по договору.

— Второй договаривающейся стороной являлся султан Омана, так?

— Да, султан Омана. Это был дальновидный и вполне приличный человек.

— Он ведь, кажется, умер?

— Умер. Года полтора назад. Я сохранил о нем самые лучшие воспоминания. Министры у него тоже были толковые. Ценили нас...

— Вы, значит, работали в компании, — сказал Фрэнк Свонн, кинув на Кендрика внимательный взгляд.

— Да, в компании.

— В какой, если не секрет?

— В своей собственной.

— В вашей собственной? — Фрэнк Свонн вскинул бровь.

— Именно!

Свонн перевел взгляд на листок в блокноте. Кендрик, Кендрик... Он наморщил лоб:

— "Группа Кендрика"... Это ведь и есть ваша компания! А я все никак не мог вспомнить. Года четыре, а то и все шесть не слышал о вас.

— Четыре, если быть точным.

— Ну надо же! Я ведь говорил, что мне ваша фамилия знакома...

— Говорили, но мы никогда с вами не встречались, — произнес Кендрик сдержанным тоном.

— "Группа Кендрика" строила много чего. Мосты и дороги, жилые и административные здания, загородные особняки, водонапорные башни и аэродромы...

— Вы правы, мистер Свонн, — прервал его Кендрик, — мы добросовестно выполняли пункты, предусмотренные многочисленными контрактами.

— Помню, прекрасно помню... Это было... — Свонн сощурился. — Это было лет десять — двенадцать тому назад. Эмираты... Ваша команда. Кому двадцать, кому тридцать... Лихие ребята, вооруженные передовыми знаниями.

— Положим, не все были молоды...

— Не все, это верно! — Свонн помолчал. — К примеру, пожилой кудесник-зодчий, талантливый израильтянин, выполнявший проекты в соответствии с духом ислама. Он еще, кажется, водил дружбу с богатыми арабами...

— Эммануил Вайнграсс...

— Да-да! Эммануил Вайнграсс... — оживился Фрэнк Свонн.

— Он ведь из Бронкса. Жил в Нью-Йорке, а потом, дабы избежать судебной тяжбы то ли со второй женой, то ли с третьей, оказался в Израиле. Теперь ему около восьмидесяти. Обитает в Париже. Для меня он был и остается Мэнни... Общаюсь с ним в основном по телефону. И неплохо он в столице Франции живет-поживает — такое у меня создалось впечатление.