Плохие мужчины - Джули Мэй Коэн

– Детка? – подал голос Джон, снимая туфли. – Извини, задержался. Думал, ты уже спишь. Посидел после мероприятия с пиарщиком и интервьюером.

Куртку он повесил на крючок со второй попытки. Наверное, последняя пинта была лишней…

– Вымотался, чувствую себя столетним старцем. Надеюсь, ты поможешь мне прийти в себя?

В гостиной Джон ожидал увидеть включенный телевизор, бутылочку вина на кофейном столике и уютно устроившуюся под одеялом жену, но та стояла посреди комнаты при полном параде, с двумя чемоданами у ног.

– Решила не уходить, пока ты не появишься, – сказала Эми. – Не хотела оставлять прощальную записку на столике.

У него на секунду перехватило дыхание, а потом слова полились неудержимым потоком:

– Эми? Что ты задумала? Куда собралась? Я считал, что все утряслось…

– Это ты так считал и даже не спросил, что думаю я.

– Куда ты идешь?

– Теперь это уже не твое дело. Коттедж записан на меня, но я не хочу оставлять тебя бездомным. На время уйду в другое место, дам тебе время подыскать новое жилье.

Она закинула сумочку на плечо, и Джон, инстинктивно сделав шаг в сторону, заступил дорогу к двери.

– Но… ты последнее время вроде была счастлива, – пробормотал он.

– Куда уж счастливее… Джон, я несчастна и одинока уже много месяцев. Не месяцев – лет!

– Из-за моей работы?

– Ты просто одержим! Ты не ходишь на работу, ты в ней живешь! Для тебя больше ничего не существует!

Он поднял руки в знак примирения:

– Погоди, это ведь несправедливо.

– Еще как справедливо! Разве мы с тобой нуждаемся? Заработали достаточно, вполне можем позволить себе отдохнуть, насладиться жизнью. Но ты постоянно торчишь в студии, прилипнув к компьютеру, или болтаешься невесть где, общаешься с разными бедолагами и оттого сам впадаешь в депрессию. И меня заражаешь. Наш дом просто переполнен чужим несчастьем.

– Нет, несправедливо! Я делаю это не ради денег. Хочу помочь людям…

– Если желаешь помочь, Джон, – стань волонтером в благотворительном фонде. Запусти марафон, построй школу в какой-нибудь глухомани. Почему бы тебе не заняться чем-нибудь подобным?

– Я не могу.

– Не можешь? Ты не хочешь, потому что вся твоя жизнь крутится вокруг убийств.

– Эми, ты просто…

– Ничего я не «просто»! Я сыта по горло, Джон!

Она указала на книжные шкафы, забитые трудами по криминалистике. По столикам в беспорядке валялись блокноты, а двадцать с лишком экземпляров последней книги Джона были задвинуты в угол.

– Ты думаешь только о мертвых. Раньше такого не было! Куда ни глянь – убийства, убийства… А я жить хочу!

Эми подняла тяжелые на вид чемоданы – неужели уходит навсегда?

– Пожалуйста, останься! Давай поговорим.

– Время для разговоров прошло давным-давно. Пропусти меня.

Он не двинулся с места.

– Я думаю не только о работе, но и о тебе тоже. Причем все время, Эмс. Если бы ты только знала…

– Если даже и так, то выражается твоя забота довольно странно, – жестко ответила жена.

– Прошу тебя… Мы сможем все исправить. Я изменюсь. Сделаю что угодно…

– Джон, боюсь, измениться ты не сумеешь.

Последние ее слова прозвучали столь грустно, что он невольно сделал шаг в сторону и позволил Эми пройти к выходу.

– Я тебя люблю, – бросил вслед Джон.

– Извини, – ответила она, открыла дверь и вышла в ночь.

3

На следующее утро он проснулся в одиночестве и долго не мог продрать воспаленные глаза. Проковылял в ванную и ополоснул лицо холодной водой, отметив, что зубная щетка Эми отсутствует. Полочка, на которой она хранила разные сыворотки и увлажняющие средства, опустела.

«Зачем столько всяких флаконов и тюбиков? – дразнил он жену каждый раз, когда на полке появлялись новые средства. – Неужто все для одного-единственного лица?» Эми всегда отвечала: «Чтобы быть красивой», – а сегодня утром Джон осознал, для чего в ванной стояли баночки. Они символизировали присутствие Эми в их доме, являлись доказательством: она существует в его жизни, ее духом пропитан каждый уголок.

Джон снова лег в кровать. Голова гудела, во рту было сухо. В бокале на прикроватной тумбочке осталось немного виски. Интересно… Стаканчик на ночь, когда ты в постели с женщиной, – вполне себе сексуальный жест. И он же выглядит предельно жалко, если наливаешь снова и снова, пытаясь забыть, что тебя бросила жена.

– Эми ушла, – хрипло сказал он в потолок. – Ушла…

Джон гордился способностью вникать в мельчайшие подробности; на этом строилась его карьера. Как он не догадался о намерении жены – единственного человека, которого по-настоящему любил, – с ним расстаться?

Вчера ночью после ее ухода он выбежал на улицу. Умолял вернуться, пока Эми не села в подкатившее такси. Видимо, вызвала машину заранее. Хлопок дверцы стал жирной точкой. Окончательной, подобно исчезновению косметических средств из ванной, одежды из их общего гардероба и любимых книг Эми – с книжных полок. Обручальное колечко одиноко лежало на кухонном столе.

Поступок жены не был импульсивным. Она тщательно готовилась.

Джон нащупал телефон, лежащий рядом с бокалом виски. Вдруг Эми звонила или прислала сообщение? Вдруг передумала, и он сейчас прочтет покаянные слова: «Милый, прости, случилось недоразумение. Давай поговорим?»

– Сделай так, чтобы сообщение было, – прошептал он, хотя в Бога не верил.

К кому обращался – непонятно. Должно быть, к Эми.

Кроме длинного списка его отчаянных вчерашних звонков, на экране ничего не высветилось. Джон звонил и писал, однако вызовы остались неотвеченными, а сообщения – непрочитанными.

Тишина в эфире – вполне недвусмысленный сигнал: она не хочет его слышать. Если Джон будет продолжать попытки, то, во-первых, произведет впечатление человека, впавшего в отчаяние, а во-вторых – Эми решит, что он намеренно игнорирует ее желания.

И все же палец сам нажал на нужную кнопку. Джон прослушал автоответчик: «Оставьте сообщение…» Вчера надиктовал их столько – особенно после нескольких первых порций виски, – что сбился со счета. Не факт, что сейчас он скажет что-то новое, и тем не менее.

– Эми, пожалуйста. Давай поговорим.

Наступив на горло своей гордости, позвонил теще.

– Ах, Джонни… Мне так жаль! – вздохнула Моника, едва услышав, кто на проводе. – Прости, я не могу тебе ничего сказать. Ты в порядке? Еда у тебя есть?

Мать жены его любила.

– Я не подозревал, что она несчастна. А ты?

– Ну…

– Ты знала?

– Это ведь было очевидно, Джонни.

– Что она тебе наговорила?

– Заявила, что последнее время ты работаешь круглые сутки, куда больше, чем обычно.

– Да, но я планировал…

Джон прикусил язык. Планировал проводить с женой больше времени? Пустые слова… Он не раз обещал Эми ставить брак выше карьеры, и что? В путешествия не