Программа защиты любовниц - Галина Владимировна Романова

— Я по поводу вашей вчерашней смены, а вернее, почти самого ее финала. — Валера быстро описал внешность Оли и свою, добавив, что парень был изрядно пьян, где и во сколько они сели в их автобус, и спросил: — Вы их не помните?

— Помню, конечно! — успокоилась сразу женщина. — Парень хоть и пьяный был, но нормальный.

— В смысле? — У него потеплело на душе. Хоть один позитивный отзыв в его адрес.

— Ну… Не бычился, не*censored*ган. Просто все время норовил перед девушкой на колени встать.

— Зачем? Прощения просил?

— Нет, замуж он ее звал, ну и прощения просил тоже.

— А девушка что же?

Он снова обругал себя на все лады. Не помнить Олю после того, как полгода только и мечтал о ней, только о ней и думал, это преступление!

— Девушка? — кондукторша задумалась. — Мне показалось, что ей это…

— Не нравится?

— Я бы сказала, что это было ей в тягость. Вы понимаете, о чем я говорю?

— Да, кажется, — пробормотал Мельников с упавшим сердцем.

— Она все время морщилась, как будто у нее голова болела или зуб. А потом они вышли и все. Я больше их не видела.

— А случайно не запомнили, где они выходили?

— Как же не запомнила! — фыркнула кондукторша. — После этого в салоне сразу тихо стало. На Заводской они и вышли. Знаете, где это?

— Да, спасибо. — Валера отключился.

Как ему было не знать, если это была его остановка?! Оля привезла его домой, проводила, возможно, до квартиры, а потом…

Что было потом, он тоже не знал, не помнил. И куда подевалась Ольга из его квартиры, если она его туда привела, было неизвестно. Следов борьбы или физического насилия он поутру у себя в доме не обнаружил, так что, предположительно, Оля проводила его до двери.

— До подъезда, Валерочка, тебя девушка довела. До подъезда, дорогой. — Соседка со второго этажа баба Валя осуждающе качнула головой. — Ты же хороший мальчик, зачем же так пить?!

— Баб Валь, это я… Извините меня, пожалуйста! Вы мне лучше скажите, как мы с ней расстались?

— С девушкой?! — Из глубоких складок морщин на Мельникова выкатались два глазных яблока. — Я разве знаю, как и почему ты с ней расстался?!

— Да нет же, господи. — Он принужденно рассмеялся. — Вчера… Она меня довела до подъезда, а потом?

— А что потом? Тебя посадила на лавку, ты сразу прилег. Мы потом с Михалычем… — Это был ее муж, старый, занудный, беззубый мужик. — Наверх и отвели, но ты уже немного оклемался. Дверь открывал сам, и в хату входил сам. И даже спасибо нам сказал. Неужели ничего не помнишь?! — Он со вздохом помотал головой. — Стыдно тебе должно быть, Валерочка.

— Не представляете, как! — хлопнул он себя кулаком по груди. — И Оля… Что она теперь обо мне подумает?!

— А чего ей думать-то о тебе, тю-юю! — Баба Валя присвистнула, сложив сморщенные губы трубочкой. — Она в машину села, да и тю-тю, укатила сразу.

— В машину?! — Валера насторожился. — В какую машину?!

— Это я не знаю, не разбираюсь я. Темная, длинная, вишневая, кажется. Но больше ничего не знаю, не спрашивай! Ты вон лучше у Пашки Домового спроси. Он как раз чуть в морду этой вишневой машинке не въехал. Орал еще, ну да он все время орет, ты же знаешь…

Пашку Домового за его склочный, неуживчивый характер и луженое горло знал весь микрорайон, кажется. Он и прозвище Домовой получил из-за того, что постоянно дома чем-то гремел, стучал, орал, соседи с ума сходили просто. А так-то фамилия его была милой и безобидной — Зайчиков.

Домового дома не было.

— А я знаю, где его черти носят??? — тоже очень громко спросила жена Пашки Таня. — Ты, Валера, как спросишь тоже!!! Этой падле никакого покоя нету, и от него никому покоя! А про тачку он мне вчера рассказывал, сказал, что чуть на бабки не попал из-за этого фраера.

— Что за тачка, не говорил?

— А мне оно надо!!! — выкатила глазищи Таня. — Мне своих проблем жопой не сожрать, а я еще буду заморачиваться за тачку какую-то!!! Ты чего, Валера???

— Ладно. — Он поморщился, голова еще побаливала, а тут такой ор. — Скажи, чтобы позвонил мне, как появится.

— Скажу, — буркнула она и саданула дверью так, что Мельникову в глаза полетела пыль с притолоки.

Она, конечно же, ничего мужу не сказала, забыла. И Пашкиного звонка он напрасно прождал до самого вечера. Ушел на дежурство, а когда утром вернулся домой, то, минуя свой подъезд, сразу пошел к тому, где проживал Домовой с горластой супругой.

— Он спит! — огромной глазастой змеищей зашипела на Мельникова Танька. — Только пришел и спит!

— Слушай, если ты мне его сейчас не разбудишь… — Валера скрипнул зубами и выразительно помотал головой. — Я ему… И тебе заодно…

— О, о, только и знаете, что угрожать, — вякнула она и пошла будить Домового.

Тот выполз из прихожей минут через пять в мятых шортах по колено, с голым дряблым пузом, заспанной похмельной рожей и сбитыми в комок на макушке волосищами.

— О, начальник, здорова, — невесело осклабился Домовой, и глазенки у него забегали, заметались. — Какими судьбами?

— Сигнал на тебя поступил, Паша, — соврал Мельников.

— Какой сигнал, начальник?! Какой на хрен сигнал?! Танька, что ли, жаловалась?! Я ей быстро жопу отшибу! Танька!!! Иди сюда, корова хренова!!! — Та, будто из его кармана, появилась мгновенно. — Ты, что ли, Валерке стучала на меня?! Удавлю!

— Ладно бакланить-то, придурок. — Она двинула его мощным плечом так, что Домовой отлетел к стене, ударившись лохматой головой. — Ему про тачку у тебя надо спросить. Второй раз, между прочим, приходит.

— Про какую тачку?! — Пашка потер ушибленное плечо, замахнулся для порядка на жену и задвинул ее тут же себе за спину. — Про какую тачку, начальник?!

— Позавчера вечером во дворе ты чуть не въехал в темно-вишневый седан, — начал осторожно Валера.

— Так ведь не въехал же, начальник!!! — тут же заорал, как ненормальный, Пашка. — Он что же, настучал на меня, падла! Сам по двору под восемьдесят шел, а на меня настучал!!! Нет, надо было мне подставить свой таз под его холеную вишневую ряху! Вот западло бы ему было мне платить, да?! Ведь я же, начальник, я был в преимуществе, понимаешь! Он гнал! И на встречку вышел!

— Разберемся, Паша, — серьезными глазами глянул на него Мельников. — Вот как найдем этого умника, так и разберемся. Поможешь?

— Чего? Разобраться? — Паша тут же сжал громадные ладони в кулаки и потряс ими. — Это я готов!

— Найти для начала, Паша. Найти помоги! Марка, точный цвет, номера, если запомнил. Ну?

Паша оторопело моргал минуты две, а потом вдруг задумался. Да серьезно так, да надолго. Потом тяжело вздохнул: